Cras amet, qui numquam amavit quique amavit cras amet (лат.) 
Завтра полюбит не любивший ни разу, и разлюбивший завтра снова полюбит.

Часть первая. Россия. 2001 г.

Глава первая

«Мерседес» летел по залитому дождём пустынному шоссе, оставляя позади укрытый чёрными тучами Питер. Дворники едва справлялись с водой на лобовом стекле, а боковой ветер так и норовил сдуть автомобиль с трассы.

«Я погибла! Вот и сходила замуж! Лучше бы кота завела», — Юля кулаком вытерла слезы и вновь вцепилась в руль, как в спасательный круг. С тревогой она взглянула в зеркало заднего вида, но дорога по-прежнему пустовала.

Грохотавшую из динамиков песню английской рок-группы оборвал на полуслове экстренный выпуск новостей:

— …штормовое предупреждение. МЧС сообщает, что над Петербургом усиливается…

— Да хоть потоп! — Юля выключила радио и коснулась пальцами щеки: половина лица опухла. Перед глазами пронеслись события сегодняшнего утра.

Юля проснулась с одной мыслью: выходить замуж она завтра не должна. За два дня до свадьбы Сергей впервые уговорил ее остаться ночевать в его новой роскошной квартире на набережной. Он поклялся, как Юля и требовала, что по-супружески близки они станут только после свадьбы, какими бы серьёзными ни были их отношения. Но даже ласки жениха оказались омерзительны до колик. Сергей обвивался вокруг Юли иероглифовым питоном, покрывая ее тело поцелуями и нашептывая подробности их будущей брачной ночи. Пот с кончика его носа противно капал на лицо, когда он настойчиво раздвигал Юлины губы языком. Она хотела сбежать из постели, и чтобы отвлечься, считала завитки на барельефе потолка. Теперь Юля убедилась, что женский оргазм — это когда мужчина отворачивается к стене и засыпает.

Разочарованная первой любовью, Юля смотрела на мужчин с отвращением. Она бы и внимания на Сергея не обратила, если бы он не приглянулся родителям. Папин приятель привел его к ним в дом. А уж когда и подруги стали наперебой расхваливать Сергея, Юлино сердце дрогнуло. Он умел красиво ухаживать и исполнял любой женский каприз. Неловко вышло с цветами: Юля брякнула не подумав, что обожает орхидеи, и тем же вечером заднее сиденье джипа Сергея было уставлено растениями в горшках. На третьем свидании Сергей увез Юлю в Зеленогорск и после ресторана попытался на берегу залива овладеть ею прямо в машине. Тогда она призналась, что невинна и не готова расстаться с девственностью так банально. С тех пор Сергей неотступно штурмовал Юлину крепость. Не жалел ни сил, ни средств, чтобы произвести на неё впечатление. И вот три недели назад он снял осаду, предложив Юле руку и сердце в гондоле воздушного шара на высоте шестисот метров. Окружённая простором неба и сказочными видами, Юля сдалась. Свадьбу назначили через два месяца, и Сергей стал относится к невесте как к собственности. Юлина неокрепшая симпатия быстро растаяла, и образ прекрасного принца померк. Волнующий голос казался теперь противно вкрадчивым, элегантность в одежде — павлиньей вычурностью, мужская напористость — пугающей агрессией.

Выбравшись из-под тяжелой руки жениха, Юля встала и споткнулась о пустую бутылку шампанского, чертыхнулась и пнула ее. Она дошла до кухни, сварила кофе. Голова кружилась, словно Юля проплясала на балу у булгаковского Воланда всю ночь. Она вернулась в комнату, закуталась в клетчатый мериносовый плед и устроилась с чашкой в кресле у окна. Только аромат любимого напитка и радовал этим утром. С востока надвигались темные грозовые тучи, обещающие ураган. Она взглянула на мирно посапывающего Сергея.

«Может оставить записку, помолвочное кольцо и сбежать?» — Юля с неприязнью стянула украшение.

— Зачем сняла?

Она вздрогнула, как от удара плеткой, и надела кольцо обратно:

— Доброе утро.

— Не съезжай с темы! — Сергей откинул одеяло и добавил:

— Иди сюда.

— Нет…

Да, детка, да! Не заставляй меня вставать.

— Мы и так позволили себе лишнего. Ты дал слово! К тому же осталось потерпеть всего чуть-чуть. Во сколько у тебя мальчишник сегодня?

— В семь, — недовольно пробурчал Сергей и прошествовал мимо нее в душ, сдернув со стула полотенце.

Юля допила кофе, пока опостылевший жених принимал ванну и выравнивал щетину, и стала одеваться, чтобы Сергей больше не прикасался к её телу. Она натянула джинсы и взяла футболку, висевшую на стуле, поверх одежды Сергея. Из кармана его брюк выпала и с треском открылась на полу плоская пластмассовая коробка размером с ладошку. Из неё вылетел компакт-диск. Юля подняла его, повертела в руках и уже хотела наклониться за коробкой, как за спиной раздался голос:

— Какого черта?

Юля вздрогнула и удивленно уставилась на Сергея.

— Решила музыку послушать, проигрывателя не найду, — пошутила она.

С лица жениха исчезла благодушная мина:

— Кто позволил рыться в моих вещах? — он подбежал к ней и встряхнул за плечи.

— Ты чокнутый? И вообще… Я не люблю тебя и ухожу.

— Да ладно!

Сергей ударил Юлю наотмашь по лицу. Она отлетела, ударилась головой о стену и сползла на пол, сжимая в кулаке злополучный диск. В глазах потемнело, а рот наполнился солоноватой слюной. Последние иллюзии насчёт Сергея рассыпались в прах. Юля внутренне собралась, стараясь унять сердцебиение.

— Сиди здесь и не рыпайся! А то пристрелю, как суку! — Ненависть сверкнула в его взгляде. Он сдернул брюки со стула так, что тот перевернулся, громыхнув резной спинкой о паркет.

От злости Сергей запутался в штанине и запрыгал на одной ноге. Юля схватила бутылку из-под шампанского, рывком поднялась и, вложив в удар всю ненависть, огрела жениха по голове. Наплевав на клятву Гиппократа, Юля наспех натянула футболку, схватила сумку, куртку, и, не оглядываясь, покинула поле боя.

Промелькнула развилка на Белоостров. Юля свернула на нижнее шоссе. В распахнутой сумке зазвонил телефон.

— Прощай, мистер Совершенство, жив и радуйся! — прошептала Юля, взглянув на экран мобильника, где высветился очередной пропущенный вызов.

«Мерседес» занесло, она добавила газу и выровняла машину:

— Еще не хватало улететь в кювет. Прекратить панику…

Стихия терзала Карельский перешеек, как моряк портовую девку. Юля припарковалась в лесу, за Зеленогорском и, щелкнув брелоком сигнализации, побрела к заливу. Бежевая куртка из лайки вмиг промокла и мерзко липла к телу.

Высокие каблуки вязли в песке. Ветер нещадно трепал волосы. Волны пенились и шумно обрушивались на берег, внося недостающую ноту в зловещую симфонию ненастья. Юлю бил озноб, щеку саднило от колючих капель дождя. Страх и боль смешались с усталостью и тоской. Юля вдохнула поглубже и закричала:

— Помоги!.. — но осеклась и тихо добавила: — Или забери меня, Господи. Первый раз прошу.

Она уселась на мокрый песок и закрыла лицо руками. В голове мелькнула мысль о побеге. Желание начать все сначала в другом городе или стране обожгло ее сознание. По небу прокатился недовольный рокот, и гром грянул прямо над головой. Юля бросилась через лес к придорожному кафе на верхней трассе.

«Кофе и тепло камина — больше ничего не хочу. А как стемнеет, рвану на машине в… да хоть в Чухляшку по партизанским тропам».

Вскоре берег скрылся за деревьями. Острые шпильки проваливались в мох, а колючие ветви царапали лицо. Ураганный ветер рвал могучие кроны карельских сосен. В воздухе пахло озоном и мокрой хвоей. Выбившись из сил, Юля прижалась щекой к шершавому стволу раскидистого дуба и закрыла глаза.

Над головой оглушительно затрещало дерево. Юля взглянула наверх и, ослеплённая молнией, вскрикнула. В то же мгновение её оглушил тяжёлый удар по затылку.

***

— Роберт, не задерживайся. Поработай лучше над книгой. Да что случилось, все утро места себе не находишь?

Эдвард Фаррелл, высокий, светловолосый мужчина с открытым, но проницательным взглядом, поднялся навстречу сыну. Отличная выправка и порывистость движений выдавали в Эдварде человека собранного и энергичного. Ему бы латы, меч да коня — вылитый полководец с полотен великих художников.

— Не знаю! Пойду пройдусь. Я ненадолго.

Роберт походил на отца, но в то же время они были очень разные. Лишь синие выразительные глаза, благородный высокий лоб и красиво выступающие скулы выдавали их родство. Также хорошо сложённый, сын двигался иначе, с грацией и ленивым изяществом льва. Густые, непослушные каштановые волосы с ниспадающей на лоб прядкой, широкие брови вразлет, пушистые ресницы и ямочки на щеках, когда Роберт улыбался, делали его неотразимым в глазах женщин.

— Такая буря промчалась… Ладно, как знаешь, у меня небольшой доклад на семинаре в больнице, — махнув рукой, мистер Фаррелл покинул гостиную.

***

Роберт вышел за территорию больницы, поежившись от холода, натянул капюшон и побрел через пролесок к нижнему шоссе. За месяц, что он прожил в Зеленогорске, он полюбил гулять среди вековых деревьев и у залива, любуясь его серебряной гладью. Самобытная природа Карельского перешейка успокаивала расшатанные за последние пару нервы. Но сегодня его привел сюда сон, виденный накануне. Роберт спускался в сторону залива, раз за разом прокручивая в памяти ночное видение.

Ему приснилось, будто он ночью набрел на лесную поляну. У костра девушка, закутанная в длинный плащ, помешивала угли тонким прутом. Роберт подошел ближе. Его сжигало любопытство рассмотреть лицо незнакомки, но оно было скрыто капюшоном.

— Кто ты и что делаешь в лесу одна?

— Не знаю.

— Я могу помочь?

— Боюсь, ты пришел слишком поздно.

В этот момент в дерево, стоящее неподалеку, ударила молния, и девушка испуганной ланью метнулась в лес. Роберт кинулся вслед за ней. Ливень обрушился на землю, как при всемирном потопе. Ноги проваливались в вязкую почву, ветки хлестали по лицу, но Роберт продолжал преследование. Мысль что девушка может исчезнуть навсегда, была невыносима. Он почти настиг беглянку, когда на нее из-за поворота бросился волк. Роберт ясно увидел его оскаленную пасть, выхватил нож и нанес удар. Животное растворилось в воздухе, и клинок впился в ближайшее дерево. Роберт оглянулся и увидел девушку. Она неподвижно лежала на мокрой земле, будто спала. Он наклонился и убрал светлую прядь с бледного безмятежного лица незнакомки. «Помоги мне!» — Губы девушки не двигались, а слабый, едва различимый, голос шёл, казалось, из её груди.

Удар грома и распахнувшееся от порыва ветра окно разбудили Роберта. Он попытался вновь вернуться в романтический сон, но тщетно.

Сейчас, перешагивая через корни сосен, Роберт старался восстановить детали. Почему девушка так запала в душу? Женским вниманием он не был обделен, но ни одна дама серьезно так и не покорила его сердце. Мимолётные увлечения в университете так ни во что большее и не переросли. Все же прочие отношения – зов плоти, не более того. Война, плен и участие в благотворительном проекте отца, изменили взгляды Роберта на жизнь. Он на дух не переносил глупых заигрываний и жеманных разговоров, и не задерживал около себя дам, потерявших надежду подвигнуть его на серьезный шаг. Оттого он не мог сейчас понять, почему эта девушка не выходит из головы. Роберт сожалел о том, что она всего лишь сон.

В кармане завибрировал мобильный:

— Британец, мы нашли его! Есть информация, где можно завтра прижучить мерзоту.

— Алик, я твой должник!

— Не позже восьми вечера завтра будь в Москве! Самурай тебя встретит, если надо, а гостиницу я забронирую.

— Договорились.

«Нашли!» — Роберт сделал глубокий вдох. Он вспомнил, как они с Саней сбежали из плена и, упав в заросли полыни, не могли надышаться вдоволь после смрада грязной ямы. Конечно воздух, наполненный пьянящим ароматом хвои был несравненно богаче и многообразнее, но тогда Роберту показалось, что он попал из преисподней в рай. Сердце радостно застучало в груди от близости расплаты со старым врагом, и Роберт бросился бегом через лес к заливу. Он лихо перелетал через поваленные ураганом деревья и огибал сосны. Тропинка резко пошла под гору, и Роберт заметил лежащую ничком девушку. Ему пришлось сгруппироваться, оттолкнуться ногой от пня и перепрыгнуть через нее, перевернувшись в воздухе. Он склонился над девушкой, и, взяв ее руку, нащупал на запястье нитевидный пульс. Осмотрел на предмет явных переломов: «Вроде все в порядке. Отец, скорее всего, уже пришел из больницы…»

Роберт перевернул девушку и с изумлением всмотрелся в ее лицо — он нашел незнакомку из сна. Воспоминание о видении, до этого смутное, сейчас приняло завершенные черты. Оцепенение охватило его, но очередной стон вернул к действительности.

— Вы живы? — Роберт склонился над девушкой. Ее веки вздрагивали, бледные губы приоткрылись, по правой скуле разливался синяк, а длинные светлые волосы беспорядочно разметались по мокрому мху. Девушка напоминала красивую сломанную куклу, выброшенную нерадивой хозяйкой. Грудь ее слабо вздымалась и выглядывала из расстегнувшейся рубашки. Хрупкие косточки узких бедер выступали над линией джинсов, одежда ее промокла насквозь.

Роберт бережно поднял и понес драгоценную ношу к дому. Сердце его бешено билось. Он желал одного — скорее дойти до дома и показать девушку отцу: он врач и обязательно поможет. Роберт взглянул на бледное лицо незнакомки и прибавил шагу. Опять пошел дождь, и он прижал ее к себе, пытаясь укрыть от непогоды. Вскоре он понял, что не дотянет без привала до больницы, и сел на землю, чтобы перевести дух. Он убрал тяжелые пряди густых, мокрых волос и жадно вгляделся в лицо. Немного ассиметричное, с красивыми, чуть припухшими, губами — оно казалось безжизненным. «Какая бледная, ей срочно нужен врач», — подумал Роберт. Эта мысль придала ему сил. Он встал, поднял девушку и продолжил путь. Никогда еще столь короткое расстояние не казалось Роберту таким длинным. От спасения жизни, угасающей на его руках, зависело все его дальнейшее существование.