Часть первая. Россия. 2001 г.

Глава вторая

— Коллеги, я рад, что сумел ответить на все ваши вопросы по работе на новом оборудовании. Когда Виктор Правдин вернется из командировки, мы вместе проведем для вас экспериментальную операцию! — Эдвард Фаррелл приложил руку к груди и, поклонившись, покинул зал заседаний.

Он поднялся на третий этаж больницы в еще пахнущий свежей краской кабинет Виктора, сел за стол и закрыл ладонями лицо. Скорее бы пять часов. Он, как истый англичанин, всегда умудрялся в течение дня находить время для чаепития и не один раз. Для него это было так же свято, как для японского воина кодекс самурая. Но сегодня он не выспался и не знал, как дотянуть до чашки файв-о-клок. Его сына мучила депрессия, и Роберт до четырех утра сотрясал дом исполнением на рояле симфоний Рахманинова, музыку которого любили и отец, и сын.

Эдвард подошел к окну, поднял жалюзи и впустил пасмурный сентябрьский день в кабинет. У кромки леса высился двухэтажный дом его друга и коллеги Виктора, отделанный серым искусственным камнем. Такого же цвета было и родовое поместье Фарреллов в пригороде Лондона.  Дом, милый дом…

Когда три года назад отпевали Элизабет, в Северном Йоркшире стоял жаркий август и цвёл вереск. По старинной легенде, этот скромный кустарник дал обет Богу расти на продуваемых ветром голых склонах, за что Господь наделил его неземным благоуханием. Аромат вереска плыл по сиреневым лугам, смешиваясь с терпким запахом зеленой травы. Как же жена любила это сочетание! Но в тот день Элизабет уже не могла слышать звона церковного колокола и вдыхать прелесть солнечного утра.

Эдвард распахнул окно. Под Санкт-Петербургом не цвел вереск.  Вместо него ворвался благовонный, еще непривычный запах сосны. «И почему ты так рвалась сюда, Лиз?» Его размышления прервались — из леса быстрым шагом вышел Роберт. Он нес девушку. Ее руки беспомощно висели, она явно была без сознания. Эдвард бросился к выходу из больницы.

До дома было несколько минут ходу. Эдвард даже не стал отвечать на звонок сына. Только прибавил шагу. Роберт сидел с телефоном в руках на крыльце, а перед ним на дорожке лежала девушка в промокшей испачканной одежде. Не к месту мелькнула мысль, что это первая женщина, которую сын решил ему представить, да и то таким необычным образом.

— О, Господи!.. 

— Это всего-навсего я!

— Не до шуток! Она жива?

— Да.

Эдвард опустился рядом на колени и взял хрупкую кисть девушки. Пульс слабой азбукой Морзе сигнализировал ему, что жизнь еще теплится в этом теле.

— Нужно ее в больницу. И в полицию позвонить.

— Отец, осмотри сначала сам. Потом с полицией разберемся.

Роберт говорил с горячностью, какой Эдвард давно не слышал в его голосе. Тут девушка застонала, приоткрыла глаза и снова отключилась.

— Быстро в смотровую, — скомандовал Эдвард.

Роберт взял девушку на руки. Отец открыл дверь и вслед за сыном поднялся на второй этаж.

— Клади на стол и раздевай ее, — он вымыл руки, обработал их антисептическим раствором и надел перчатки. — Рассказывай, где ты ее откопал?

— Никого я не откапывал…

— Белье оставь!

— Но…

— Оставь, я сказал.

Эдвард встретился взглядом с сыном.

«Что у него с глазами? Я давно не видел в них такого блеска»

— Ты ее знаешь?

— Нет. Красивая, правда?

— Да подожди ты, — Эдвард надел девушке на руку манжету тонометра. — Так, давление низкое, но это мы сейчас поправим. Документы были при этой красавице? Телефон?

— С ней все будет в порядке?

Эдвард уставился на сына, который не сводил с незнакомки глаз и стоял в обнимку с ее мокрой курткой.

— Сын, что с тобой?

Роберт растерянно произнес:

— Странное чувство… не знаю, как объяснить.

Эдвард повернул девушку на бок и осмотрел ушиб на лице и затылке.

— Странное? Мне кажется, ключевое слово здесь «чувство».

— Но я совсем не знаю ее!

— А ты никогда легких путей не искал, — рассмеялся Эдвард и слегка толкнул сына локтем в бок. — Не вижу никаких серьезных повреждений на твоем найденыше, кроме небольшой отечности на затылке. Правда, кто-то хорошо ей также съездил по лицу. Сейчас поставлю капельницу, и она скоро придет в себя.

Когда игла вошла в вену, девушка дернулась, и Роберт склонился над ней. Эдвард подключил инфузионную систему и с интересом принялся наблюдать за сыном.

— Тихо, тихо, не бойся ничего, — Роберт ласково провел рукой по светлым волосам, девушка открыла глаза. — У нее глаза зеленые.

Эдвард наклонился и сказал:

— Удивительно. Как у Элизабет.

Девушка посмотрела на него и, похоже, не могла сообразить, знакомы ли они. Страха в ее глазах не было, скорее удивление.

— Где я?

— Вы в надежных руках, — произнес Эдвард и удивился собственной пафосности. Кашлянув, он поправился. — Я врач Эдвард Фаррелл, вы в… больнице. Вас что-то беспокоит? Боли, тошнота?

— Я ничего не помню… — растерянно прошептала девушка. — Холодно…

— Роберт, принеси одеяло, — приказал отец сыну и вновь склонился над ней.

— Вы помните, как вас зовут?

Девушка чуть нахмурила брови.

— Нет, — теперь в ее глазах появился испуг.

— Это пройдет. Вам сейчас нужно больше отдыхать. Поспите немного, — Эдвард ободряюще улыбнулся и замер с протянутой рукой. «Что я делаю?» — он только что чуть не погладил по лицу незнакомую девушку, тем более пациентку. Такого Эдвард себе никогда не позволял.

Когда Роберт вернулся, девушка уже снова закрыла глаза.

— Красивые волосы… Просто немножко растрепались, — сын оказался менее щепетильным, чем отец, и пригладил ее прическу. — Отец, мне завтра срочно нужно лететь в Москву.

— Лети, — Эдвард пожал плечами, привычными движениями наводя идеальный порядок в смотровой.

— А как же она?

— Я с удовольствием послежу за ней.

— С удовольствием? — Роберт не поверил своим ушам. — Я правильно тебя понял?

— Думаю, я сам себя еще не понял, — Эдвард опустился на стул и кинул в ведро использованные перчатки. — Шутка! А вот ты, похоже, заинтересовался всерьез этой леди?

Роберт весь подобрался и прошелся по комнате. Кровь прилила к лицу и тело бросило в жар.

— Я нашел ее и хочу помочь

— Ты забываешь, что мы в России, а не дома, — усмехнулся отец и, закинув ногу на ногу, продолжил: — А ведь, судя по всему, у девушки серьезные проблемы, ты же, мое ветреное дитя, можешь их только усугубить.

— То есть ее проблемы будешь решать ты?

Теперь поднялся и Эдвард. Крылья носа отца нервно вздрагивали, и Роберту стало не по себе.

— Да. Поговорю с Виктором, определю в больницу, сообщу в полицию.

— Я могу попросить тебя не делать этого, пока она не придет в себя? Думай, что хочешь, но мне… Я…

— А ты не подумал, что она может быть замужем? — Эдвард взял руку девушки с кольцом на пальце и внимательно присмотрелся к камням. — Это дорогое украшение, сынок, и она не похожа на женщину, которая прозябает в одиночестве.

Роберт не нашелся, что ответить. Отец только что одной фразой разрушил в  голове сына  картинку, где спаситель прекрасной дамы становился ее счастливым обладателем.

— Что посоветуешь?

— Девушка ничего не помнит, а ты уже пытаешься залезть к ней в трусы. Отправляйся в лес и поищи ее сумку, телефон. Не с неба же она свалилась. А вернешься, перенесем ее в гостиную. Тут еще на час капельница.

— Никуда я не лезу, — вспыхнул Роберт и, взяв куртку девушки, обыскал ее карманы. — М-да, ни документов, ни мобильника. Может и правда с неба? Она как ангел с обложек фэнтези.

Бледность сошла с лица девушки, на щеках появился румянец, а на губах играла безмятежная улыбка.

— Боюсь тебя разочаровать, но наша новая знакомая из плоти и крови, я это знаю, — произнес отец, положив руку на плечо Роберту, — Хорошее снотворное — хорошие сновидения. Ну да ладно, что мы застыли как перед картиной Рембрандта. Даю тебе час на поиски, у меня еще куча работы. 

— Врачи — известные циники! — усмехнулся Роберт.

— По шкале степени циничности журналисты недалеко ушли от врачей.

Когда Роберт дошел до места, где днем нашел девушку, уже начало смеркаться. Стояла такая тишина, что даже маленькая ветка, хрустнувшая под ногой, оповещала звонким треском весь лес. Роберт не переобул мокрые кроссовки. Неприятное чувство сырости начало его допекать. Он сел на ствол поваленного дерева, чтобы разуться и увидел за кустом коричневую сумку. Роберт бросился на нее коршуном и, отбросив правила приличия, погрузился в изучение содержимого:

— Ключи, духи, помады, ручки, блокнотики, всякая женская дребедень.

Роберт открыл один из боковых карманов и наткнулся на паспорт.

— А вот и ответ на все мои вопросы, посмотрим. Юлия… Юлия-Джулия, — он словно пробовал имя на вкус. — Джу! Мне нравится. Двадцать три года. Пять лет разницы — пойдет. Так, семейное положение — пусто. Что у них тут еще в паспорте есть? Адрес… Санкт-Петербург — логично. А это что?

Роберт поднял небольшую лиловую открытку с витиеватым шрифтом, что выпала из паспорта и несколько раз пробежал глазами по тексту. Радостное настроение улетучилось. Он еще раз прочитал вслух:

— «Дамы и господа! Мы рады пригласить вас на наше бракосочетание, которое состоится…» — Роберт запнулся и закусил губу. — Завтра? Я тебе сочувствую парень, но свадьбы у тебя завтра не будет!

Он включил Юлин телефон. Зарядка была на исходе, и Роберт быстро просмотрел вызовы и входящие сообщения.

— Да ты еще ей и угрожаешь? — присвистнул он. — You can lead a horse to water, but you can’t make him drink it![1]

По дороге домой у Роберта родился хитроумный план. Он спрятал найденную сумку в доме и направился в смотровую. Юля по-прежнему спала, а Эдвард сидел у компьютера и стучал пальцами по клавиатуре как заправская машинистка.

— Нашел? — спросил отец, не прерывая работы.

— Черта с два! Уже темнеть начало, ничего не видно. Вернусь из Москвы, прочешу еще раз лес.

Эдвард встал и освободил Юлину руку от иглы.

— Тогда отнеси девушку в гостевую и приходи — поужинаем. Зоя Михайловна нам уже все приготовила.

— Спасибо, я не голоден.

Роберт поднял Юлю, прижал к себе и понес в комнату, расположенную на первом этаже. Он едва не рухнул, спускаясь вниз по ступеням, но удержался и дальнейший путь проделал не спеша. Юля обвила его шею руками и глубоко вздохнула. Он распахнул ногой дверь, дошел до кровати, бережно положил на нее ношу и включил ночник. Юля по-прежнему безмятежно спала. «Срочно в душ и бриться» — приказал он себе.  По возвращении Роберт сел в кресло около спящей и прикрыл глаза. «Как Джу очутилась в лесу в такую непогоду? Судя по туфлям на каблуках, она явно пришла не за грибами. Что же случилось, да еще накануне свадьбы? Кто поднял на нее руку?» —  пальцы крепко сжали подлокотники. Как много вопросов, и какой страшной может оказаться правда. Роберт задремал, а когда проснулся, маленькая стрелка на его часах перевалила за двенадцать. Он снял со стены гитару и машинально взял несколько аккордов.

***

Её разбудил тихий перезвон гитарных струн. Юля глубоко вздохнула и открыла глаза. Полная луна светила в распахнутое окно, по бокам белыми флагами колыхались шторы. Голова утопала в мягкой подушке, а белье пахло лавандой.

«Как же мне плохо! Что со мной?.. Господи, где я? Так, вчера … Уф… ничего не помню»

Она повернула голову и увидела незнакомого молодого человека в красной футболке и расстегнутой клетчатой рубахе.

— Как ты? —   Он пригладил волосы, отливавшие бронзой в свете тусклого бра над кроватью, отложил гитару и подался вперед, отчего на синей стене колыхнулась мрачная тень.

— Как с горы вниз головой слетела, — приподнялась она, разглядывая комнату. Посреди комнаты стоял стол. Неряшливая кипа бумаг, фотоаппарат с огромным объективом, пузатая бутылка коньяка и графин с водой составляли весь натюрморт. В углу потрескивал поленьями камин. У дальней стены висел портрет красивой женщины средних лет: черные волосы подчеркивали красивое, будто из тончайшего фарфора лицо.

— Тогда уж с дерева. — Молодой человек встал перед ней на одно колено.

Его лицо с четко прорисованными скулами и голубыми глазами приблизилось настолько, что она ощутила терпкий запах его парфюма. Он смотрел на нее взглядом моряка, вернувшегося домой из дальнего плавания.

Юля пыталась выудить из памяти его имя, и окончательно убедилась, что не знает, ни кто этот человек, ни что это за место. А самое страшное — она не помнит, как ее зовут, кто она такая и что с ней произошло. Попробовала приподняться на локтях, но, застонав, упала обратно на подушку.

—  А ты, собственно говоря, кто? — осведомилась она.

— Ну, привет! Ты чего, Бекки? Твой муж, Роберт. Шляешься по лесу в непогоду. Еле нашли тебя, — протянул он ладонь к ее еще влажным волосам.

— Бекки?.. Какой ужас! Я не… Господи, что с головой? — Она прикрыла глаза и задумалась: «Муж? Сейчас, разбежался!» — Не-ет, только не муж? Я впервые тебя вижу. И вообще, что это — дом, гостиница?

— Вот тебя ударило, или как это лучше… Долбануло, — молодой человек, запустил пальцы в волосы и заходил по комнате.

Она осмотрелась еще раз: «Точно не гостиница, но следов семейного уюта: фотографий, ангелочков, цветов на окне — не вижу». Одежды ее тоже нигде не было видно. Висела на стуле потертая мужская куртка-милитари с угловатым принтом, но выглядела чужой и неприятной.

— Меня-то может и долбануло. Но ты можешь объяснить, что со мной произошло? Господи, как голова болит!

— Прошу тебя, ничего не бойся. Сейчас принесу тебе таблетку от головы.

Молодой человек участливо погладил ее по руке и вышел из комнаты.

***

     Роберт вернулся с водой и таблетками кетонала. Он подождал, пока Юля сядет, и, глядя как она двигается под тонким одеялом, невольно вспомнил ее по-мальчишески узкие бедра и плоский упругий живот. Он протянул ей лекарство, Юля посмотрела на упаковку, вздохнула и сунула таблетку в рот.

— Запей! — Он дал ей стакан и плюхнулся рядом на постель. — Ладно. Давай начистоту. Я не знаю, кто ты. Нашел в лесу. Ты лежала без сознания.

— В лесу? Нормальный поворот, а красной шапочки и корзинки с пирожками при мне не было?

В одном лифе, лишь до пояса укрытая одеялом, Юля манила и дразнила воображение. Роберт бесстыдно блуждал взглядом по ее загорелой коже, задерживаясь, то на груди, то на шее. Стоило ему встретиться с ней взглядом, как полный сил мужской организм наполнялся радостным томлением. «Хорошо же меня накрыло», — подумал Роберт и улыбнулся:

— Пирожки волк съел!

Он встал, расправил плечи и потянулся, подняв руки.

— Волк? Тогда хоть бабушку позови… И трусы спрячь, раз не муж.

— Ой! — Роберт по-детски смутился, поправляя резинку боксеров на мохнатом животе. — Ты сама прикройся. Я не железный! God! What do I have to do with her?[2] — Он подтянул джинсы и подошел к окну; сделал несколько глубоких вдох-выдохов и обернулся.

Юля натянула одеяло до плеч.

— Допустим, ты нашел меня в лесу. Но ты-то кто такой? Говоришь не по-русски, а когда по-русски, то с акцентом? Ты шпион? Я что, в руках иностранной разведки?

— Я англичанин…

— О, Господи! Ты меня похитил?

Роберт нервно зарылся пальцами в волосы: «Рассказать ей про сон? Точно примет за сумасшедшего». Он посмотрел на Юлю, и их взгляды встретились. Она протянула к нему руки:

— Умоляю, не молчи. Я хочу знать правду!

— Меня зовут Роберт Фаррелл. Мы не знакомы, днем я нашел тебя в лесу, без сознания. Здесь ты в полной безопасности.

 Юля посмотрела в окно, обдумывая услышанное.

— Что это за место?

— Мы с отцом гостим в доме его друга и коллеги, полковника медицинской службы Виктора Правдина. Будь спокойна, тебя осмотрел очень хороший врач и сделал все необходимое.

— Хоть бы одно знакомое название! — Она до боли сжала виски, — Подожди-ка!  Ты сказал врач! Он такой светловолосый, красивый… У него глаза как у ангела и ласковые руки. Я думала он мне приснился.

Роберт почувствовал укол ревности, когда она с такой нежностью в голосе живописала портрет его родителя.

— Ну да, отцу удалось ненадолго привести тебя в чувство. А меня ты не помнишь?

— Так это был твой отец? — она пропустила его последний вопрос мимо ушей.

— Да! Так ты не помнишь меня? Ты сначала открыла глаза и посмотрела на меня.

— Нет, прости, — пожала она плечами. — Я хотела бы встать. Мне можно?

— Переломов нет, максимум, что может случиться — головокружение. Если не возражаешь, я помогу.

Роберт встал и протянул ей руку.

— Прости, а можно мне что-нибудь надеть?

— Да, конечно, это ты меня прости. Я как-то не подумал.

Роберт принес махровый халат и помог надеть на плечи. В белоснежном как сугроб одеянии, Юля выглядела такой хрупкой и маленькой, что ему снова захотелось взять ее на руки.

— Идём, — Роберт взял её за руку и помог встать, — я провожу тебя.

Юлю качнуло в сторону, и он обхватил ее за талию.

— Не спеши.

— Спасибо, дальше я сама, — произнесла она у входа в ванную.

— Уверена?

— Мне кажется, я справлюсь.

Роберт нехотя отпустил ее, но остался стоять за дверью. Прислонившись к стене, он задумался о том, как ему поступить. Завтра он должен был летать в Москву. Отложить поездку было никак нельзя, но раз Юля пришла в себя, можно и нужно увезти ее из Петербурга. Согласится ли она ехать с ним, и как быть с ее документами, вернее, с тем, что он пока не хочет ей их отдавать? Вдруг он услышал шум и вихрем ворвался в ванную. Юля сидела на полу обнаженной, и Роберт развернулся на сто восемьдесят градусов с одной мыслью: «Просто конфета».

— Я хотела принять душ, но, голова закружилась и вот…

Роберт сдернул с крючка халат и, не глядя, кинул его назад.

— Можешь поворачиваться.

Он поднял Юлю на руки и отнес в комнату.

— Если не возражаешь, с умыванием чуть повременим. Хочешь еще пить?

— Да.

Роберт уложил ее в постель и отошел к столу, чтобы налить воды. «Во взгляде Джу уже нет настороженности, скорее она смотрит с интересом. Это прорыв!» — Роберт поправил ей подушку и сел в кресло. Юля прикрыла глаза и сказала:

— Попробую вспомнить хоть что-нибудь. Не с неба же я рухнула.

 Пока она погрузилась в туманное прошлое, Роберт задумался о будущем. Он уже не видел себя без неё, уже не было ни «я», ни «его», а появились «они» и «мы», и эти «мы» удивляли, умиляли и пугали одновременно.

— А в чем я была? И вообще, какие-то вещи, бумаги, ключи, в конце концов, находились при мне, может лежали в кармане?

— Нет. Твоя одежда сейчас стирается. Я пытался разыскать сумку, но в сумерках сложно что-то найти. Даже не могу предположить, как ты оказалась в лесу в такой ураган. Точно могу сказать, что тебя избили. Может, преследовал кто…

— А может, и не вспоминать, кто я? Налей еще воды.

Роберт с интересом взглянул на собеседницу и улыбнулся: «Она, похоже, еще та штучка».

— Мне нравится ход твоих мыслей. Как же мы будем тебя называть?

— Я пока не в состоянии думать? Давай твои варианты, — она поднесла стакан ко рту.

— Ты ничего не имеешь против имени Герда? — приподняв бровь, он озадачил ее вопросом.

— Почему Герда? — поперхнулась Юля водой.

— Есть такая сказка про Снежную королеву. Там девочка Герда тоже долго ходила по лесам и полям, а потом поцелуем растопила сердце названного брата Кая. Помнишь такую сказку?

— Да, как ни странно, сказку я помню, — удивилась она, — а еще помню, что память она потеряла в домике одной старушки-волшебницы. Роберт, а ты, случайно, не фея?

Они рассмеялись, и это окончательно разрядило обстановку.

— Нет, если ты не возражаешь, я выберу роль Кая, и давай считать, что ты уже нашла меня.

— Нет, господин хороший, думай еще!

И тогда Роберт, разыграл козырную карту.  Прикрыв глаза, он произнес на память:

 «Но что за блеск я вижу на балконе?

Там брезжит свет. Джульетта, ты как день!

Стань у окна, убей луну соседством;

Она и так от зависти больна,

Что ты ее затмила белизною.

Оставь служить богине чистоты.

Плат девственницы жалок и невзрачен.

Он не к лицу тебе. Сними его.

О, милая! О, жизнь моя! О радость!

Стоит, сама не зная, кто она.

Губами шевелит, но слов не слышно.

Пустое, существует взглядов речь!»

Неожиданно Юля продолжила:

«Ромео, как мне жаль, что ты Ромео!

Отринь отца да имя измени,

А если нет, меня женою сделай,

Чтоб Капулетти больше мне не быть».

От удивления Роберт открыл рот.  Благодаря своей русской бабушке, он хорошо знал русский язык. Из Шекспира знал многое наизусть и на английском, и на русском языке. Но чтобы Юля так сходу подхватила диалог, да еще после потери памяти: «Может она блефует?.. Хотя не похоже. Господи, я хочу эту женщину!»

Он пересел на кровать и взял ее за руки.

— Ты все вспомнишь, вот увидишь! А если нет, я подарю тебе новую жизнь, — горячо прошептал он. — Джульетта, Джулия, Джу… По-русски, вроде, Юлия. Тебе нравится это имя?

— Да.

— Дарю.

 — Спасибо! Но ты думаешь, одного имени достаточно для жизни?

Он внимательно посмотрел на нее.

— На самом деле, действительно, есть проблема… твои документы. Послушай, можешь сразу не отвечать. Завтра я должен ехать в Москву, поехали со мной? Если, конечно, будет ясно, что это не опасно для твоего здоровья. Я понимаю, что предложение необычное, впрочем, как и вся ситуация. Ты, конечно, можешь остаться здесь, мы подадим в розыск. Но, возможно, ты захочешь побыть инкогнито до того момента, как вернется память. Заодно немного развеемся. С меня вино, кино и домино.

— А как я поеду без документов?

— Так ты согласна? — обрадовался он.

— Похоже, авантюризм мне по душе. Даже если ты окажешься разбойником, я предпочту отправиться с тобой за семь морей, а не лежать в этом центре, каким бы замечательным он ни был. 

— И ты не боишься? — Роберт шутливо нахмурил брови.

— Тебя? Нисколечко.

Она откинулась на подушку и посмотрела на него:

— Так что же мы будем делать?

— Ни о чем сейчас не думай, постарайся уснуть. Как говорят у вас, утро вечера мудренее.  Спи, прекрасная принцесса, я решу все твои проблемы!

— Принцесса? Можешь и так меня называть! — Она положила руки на лоб и жалобно протянула. — Опять голову скрутило.

Роберт достал из кармана таблетку и протянул ей со стаканом воды.

— Выпейте, Ваше Высочество, это снимет боль и поможет вам уснуть, — тоном, не допускающим возражений, произнес он.

— Спокойной ночи, принц, — Юля приняла лекарство и закрыла глаза.

Роберт с нежностью взял очаровательную знакомую за руку, и она не отняла ее. Он подождал, пока ее дыхание станет ровным, устроился рядом в кресле и через мгновение уже спал.


[1] You can lead a horse to water, but you can’t make him drink it! (англ. Посл) — Можно пригнать коня на водопой, но пить его не заставишь; не всего можно добиться силой

[2] God! What do I have to do with her? (англ) — Господи! Что мне с ней делать?