Часть первая. Россия. 2001 г.

Глава вторая

— Коллеги, — Эдвард Фаррелл приложил руку к груди, — я рад, что ответил на все ваши вопросы о работе на новом оборудовании. Скоро доктор Правдин вернется из командировки, и мы вместе проведем показательную операцию! 

Эдвард поклонился и покинул зал заседаний. Он поднялся в пахнущий свежей краской кабинет на третьем этаже больницы, сел за стол и закрыл лицо ладонями. Скорее бы пять часов. Он, как истинный англичанин, всегда находил в течение дня время для чая. И не один раз. Для него чаепитие было так же свято, как для самурая бусидо. Сегодня Эдвард не выспался и после затянувшейся пресс-конференции мечтал о чашке «файв-о-клок». Его сына Роберта уже несколько недель не отпускала депрессия, и он до четырех утра сотрясал дом исполнением на рояле симфоний Рахманинова. 

Эдвард подошел к окну, поднял жалюзи и впустил в кабинет пасмурный сентябрьский день. У кромки леса виднелся двухэтажный дом его друга и коллеги Виктора Правдина, отделанный серым искусственным камнем. Такого же цвета был и особняк в родовом поместье Фарреллов в пригороде Лондона.  Дом, милый дом…

Три года назад, когда отпевали Элизабет, в Северном Йоркшире стоял жаркий август и цвёл вереск. По старинной легенде, этот скромный кустарник дал обет Богу расти на продуваемых ветрами склонах в обмен на неземное благоухание. Аромат вереска плыл по сиреневым лугам, смешиваясь с пряным запахом трав. Как же Элизабет любила это сочетание! Но в тот день она уже не слышала звона церковного колокола и не вдыхала свежесть солнечного утра.

Эдвард распахнул окно. Под Санкт-Петербургом не цвел вереск. Дохнуло непривычной хвоей и благовонной смолой сосен. «Почему ты так рвалась сюда, Элизабет?» 

Из леса быстрым шагом вышел Роберт. Он нес девушку. Ее руки беспомощно висели, она явно была без сознания. Эдвард выбежал из кабинета и бросился к выходу из больницы.

До дома было несколько минут ходу. Эдвард даже не стал отвечать на звонок сына. Только прибавил шагу. Роберт сидел с телефоном в руках на крыльце, а перед ним на дорожке лежала девушка в мокрой перепачканной одежде. Мелькнула неуместная мысль, что это первая женщина, которую сын решил ему представить.

— Она жива? — Эдвард опустился рядом на колени и взял хрупкую кисть девушки.

— Да.

Пульс слабой морзянкой отстукивал сигнал бедствия.

— Нужно ее в больницу. И в полицию позвонить.

— Отец, осмотри сначала сам. Потом с полицией разберемся, — с горячностью сказал Роберт. 

Девушка застонала, приоткрыла глаза и снова отключилась.

— Быстро в смотровую! — скомандовал Эдвард.

Роберт взял девушку на руки. Отец открыл дверь и вслед за сыном поднялся на второй этаж.

— Клади на стол и раздевай ее. — Эдвард вымыл руки, обработал их антисептическим раствором и надел перчатки. — Рассказывай, где ты ее откопал?

— Никого я не откапывал…

— Белье оставь! 

— Но…

— Оставь, я сказал.

Эдвард встретился взглядом с сыном. «Что у него с глазами? Я давно не видел в них такого блеска»

— Ты ее знаешь?

— Нет. Красивая, правда?

— Да подожди ты. — Эдвард надел девушке на руку манжету тонометра. — Так, давление низкое, но это мы сейчас поправим. Документы были у красавицы? Телефон?

— С ней все будет в порядке?

Эдвард уставился на сына. Роберт не сводил глаз с незнакомки и стоял в обнимку с ее мокрой курткой.

— Сын, что с тобой?

— Странное чувство… не знаю, как объяснить, — растерянно произнес Роберт.

Эдвард повернул девушку на бок и осмотрел ушибы на лице и затылке. 

— Странное? Мне кажется, ключевое слово здесь «чувство». 

— Но я совсем не знаю ее!

— А ты никогда легких путей не искал, — рассмеялся Эдвард и слегка толкнул сына локтем в бок. — Не вижу никаких серьезных повреждений на твоем найденыше, кроме небольшой отечности на затылке. Правда, кто-то хорошо ей съездил по лицу. Сейчас поставлю капельницу, и она скоро придет в себя. 

Когда игла вошла в вену, девушка дернулась, и Роберт склонился над ней. Подключая инфузионную систему, Эдвард с интересом наблюдал за сыном.

— Тихо, тихо, не бойся ничего, — Роберт ласково провел рукой по светлым волосам, девушка открыла глаза. — У нее глаза зеленые.

— Удивительно. Как у Элизабет, —  добавил Эдвард.

Девушка посмотрела на него. Казалось, она вспоминает, не знакомы ли они. Страха во взгляде не было, только недоумение.

— Где я?

— Вы в надежных руках! — Эдвард подивился собственной пафосности. Кашлянув, он поправился: — Я врач Эдвард Фаррелл, вы… в больнице. Вас что-то беспокоит? Боли, тошнота?

— Я ничего не помню… — растерянно прошептала девушка. — Холодно…

— Роберт, принеси одеяло, — приказал отец сыну и вновь склонился над ней.

— Вы помните, как вас зовут?

Девушка чуть нахмурила брови.

— Нет, — теперь в ее глазах появился испуг.

— Это пройдет. Вам нужно больше отдыхать. Постарайтесь уснуть, — Эдвард ободряюще улыбнулся и замер с протянутой рукой. «Что я делаю?» — он только что чуть не погладил по лицу пациентку.

Когда Роберт вернулся, девушка уже спала. 

— Красивые волосы… Просто немножко растрепались. — Сын оказался менее щепетильным и пригладил ей прическу. — Отец, мне завтра срочно нужно лететь в Москву.

— Лети. — Эдвард пожал плечами, привычными движениями наводя порядок в смотровой.

— А как же она?

— Я с удовольствием послежу за ней.

— С удовольствием? — Лицо Роберта вытянулась. — Я правильно тебя понял?

— Думаю, я сам себя еще не понял. — Эдвард опустился на стул и кинул в ведро использованные перчатки. — Шутка! А вот ты, похоже, заинтересовался всерьез этой леди.

Роберт покраснел, весь подобрался и прошелся по комнате. 

— Я нашел ее и хочу ей помочь

— Ты забываешь, что мы в России, а не дома, — усмехнулся отец и, закинув ногу на ногу, продолжил: — Судя по всему, у девушки серьезные проблемы, а ты, мое ветреное дитя, можешь их только усугубить. 

— То есть ее проблемы будешь решать ты?

Эдвард поднялся. Крылья его носа вздрагивали. Роберт остановился и смотрел на него настороженно. 

— Да. Поговорю с Виктором, определю в больницу, сообщу в полицию.

— Я прошу тебя не заявлять о ней. Хотя бы пока не придет в себя. Думай, что хочешь, но мне… Я…

— А ты не подумал, что она может быть замужем? — Эдвард взял руку девушки с кольцом на пальце и внимательно присмотрелся к камням: — Дорогое украшение, сынок, и она не похожа на женщину, которая прозябает в одиночестве.

Роберт не нашелся с ответом.

— Что посоветуешь?

— Девушка ничего не помнит, а ты уже пытаешься залезть к ней в трусы. Отправляйся в лес и поищи ее сумку, телефон. Не с неба же она свалилась. А вернешься, перенесем ее в гостиную. Тут еще на час капельница.

— Никуда я не лезу, — вспыхнул Роберт и, взяв куртку девушки, обыскал ее карманы. — М-да, ни документов, ни мобильника. Может и правда с неба? Она как ангел с обложек фэнтези.

На щеках девушки появился румянец, а на губах заиграла безмятежная улыбка. 

— Боюсь тебя разочаровать, но наша новая знакомая из плоти и крови, — Эдвард положил руку на плечо Роберту. — Хорошее снотворное — хорошие сновидения. Ну да ладно, что мы застыли как перед картиной Рембрандта. Даю тебе час на поиски, у меня еще море работы.  

— Врачи — известные циники! — усмехнулся Роберт.

— По шкале циничности вы — журналисты — недалеко от нас ушли. 

***

Когда Роберт дошел до места, где днем нашел девушку, уже вечерело. В тишине только ветки звонко хрустели под ногами. В суматохе Роберт не переобул кроссовки, и сырость вконец допекла его. Он сел на поваленное дерево, разулся и тут увидел в траве черную кожаную сумку. Роберт поднял ее и, отбросив правила приличия, стал копаться в содержимом. Ключи, духи, помады, ручки, блокнотики, всякая женская дребедень. Роберт открыл боковой карман.

— А вот и паспорт. Юлия… Юлия-Джулия, — он словно пробовал имя на вкус. — Джу! Мне нравится. Двадцать пять лет. Три года разницы — пойдет. Так, семейное положение — пусто. Что у них тут еще в паспорте есть? Адрес… Санкт-Петербург — логично.  

Из паспорта выпала небольшая лиловая открытка с витиеватым шрифтом. Роберт поднял ее и несколько раз пробежал глазами текст: «Дамы и господа! Мы рады пригласить вас на наше бракосочетание, которое состоится…» Роберт запнулся и закусил губу: «Завтра? Я тебе сочувствую парень, но свадьбы у тебя не будет!» 

Он включил Юлин телефон. Зарядка была на исходе, и Роберт быстро просмотрел вызовы и входящие сообщения.

— Да ты ей еще и угрожаешь? — присвистнул он. — You can lead a horse to water, but you can’t make him drink it![1]

По дороге домой у Роберта родился план. Он спрятал сумку в доме и направился в смотровую. Юля по-прежнему спала, а Эдвард сидел за компьютером и стучал пальцами по клавиатуре как заправская машинистка. 

— Нашел? — спросил отец, не прерывая работы.

— Черта с два! Уже темнеет, ничего не видно. Вернусь из Москвы, прочешу лес еще раз.

Эдвард встал и освободил Юлину руку от иглы. 

— Тогда отнеси девушку в гостевую и приходи — поужинаем. Зоя Михайловна уже все приготовила.

— Спасибо, я не голоден.

Роберт поднял Юлю, прижал к себе и понес на первый этаж. Она обвила его шею руками и глубоко вздохнула. Он распахнул ногой дверь, дошел до кровати, бережно уложил ношу и включил ночник. Юля по-прежнему безмятежно спала. «Срочно мыться и бриться» — приказал себе Роберт. 

Горячий душ разморил уставшее тело, гладковыбритые щёки просили поцелуев. Роберт вернулся в гостевую, сел в кресло около спящей Юли и прикрыл глаза. «Как Джулия очутилась в лесу в такую непогоду? Судя по туфлям на каблуках, она явно не грибы собирала. И кто поднял на нее руку?» —  пальцы крепко сжали подлокотники. Как много вопросов, и какой страшной может оказаться правда. Роберт задремал, а когда проснулся, маленькая стрелка на его часах перевалила за двенадцать. Он снял со стены гитару и машинально взял несколько аккордов.

***

Сквозь сон Юля услышала тихий перезвон гитарных струн. Она глубоко вздохнула и открыла глаза. Светила полная луна. По сторонам распахнутого окна белыми флагами колыхались шторы. Голова утопала в мягкой подушке, а белье пахло лавандой. 

«Как же мне плохо! Что со мной?.. Господи, где я? Так, вчера… Уф… ничего не помню».

Она повернула голову и увидела незнакомого молодого человека в красной футболке и расстегнутой клетчатой рубахе.

— Как ты? —   Он пригладил волосы, отливавшие бронзой в свете тусклого бра над кроватью, отложил гитару и подался вперед, отбросив на синюю стену дрожащую тень. 

— Как с горы вниз головой слетела. — Она приподнялась и огляделась. Посреди комнаты стоял круглыйстол. На нём — неряшливая кипа бумаг, фотоаппарат с огромным объективом, пузатая бутылка коньяка и графин с водой. В углу потрескивал камин. На дальней стене висел портрет красивой женщины средних лет: черные волосы подчеркивали красоту белого, будто из тончайшего фарфора, лица.

— Тогда уж с дерева. — Молодой человек встал перед ней на одно колено. 

Его лицо с четко очерченными скулами и голубыми глазами приблизилось настолько, что она ощутила терпкий запах его парфюма. Он смотрел на нее взглядом моряка, вернувшегося домой из дальнего плавания.

Юля пыталась выудить из памяти его имя, и окончательно убедилась, что не знает, ни кто он, ни что это за место. А самое страшное — она не помнит своего имени и не знает, что с ней произошло. Юля застонала и упала на подушку. 

—  А ты, вообще, кто? — осведомилась она.

— Ну, привет! Ты чего, Бекки? Твой муж, Роберт. Шляешься по лесу в непогоду. Еле нашли тебя, — протянул он ладонь к ее еще влажным волосам.

— Бекки?.. Какой ужас! Я не… Господи, что с головой? — Она прикрыла глаза и задумалась: «Муж? Сейчас, разбежался!» — Не-ет, только не муж? Я впервые тебя вижу. И где мы? Это дом, гостиница? 

— Вот тебя ударило, или как это лучше… Долбануло. — Молодой человек, запустил пальцы в волосы и заходил по комнате. 

Она осмотрелась еще раз: «Точно не гостиница, но и следов семейного уюта — фотографий, ангелочков, цветов на окне — тоже не вижу. Где моя одежда?» На стуле висела потертая мужская куртка-милитари с угловатым принтом, но выглядела чужой и неприятной. 

— Меня-то, может, и долбануло. Но ты можешь объяснить, что со мной произошло? Господи, как голова болит! — Юля хныкнула и закрыла лицо ладонями.

— Прошу тебя, ничего не бойся. Сейчас принесу тебе таблетку от головы.

Молодой человек участливо погладил ее по руке и вышел из комнаты.

***

     Роберт вернулся с водой и таблетками кетонала. Пока Юля садилась, он, глядя, как она двигается под тонким одеялом, невольно вспомнил ее по-мальчишески узкие бедра и плоский упругий живот. Юля посмотрела на упаковку, вздохнула и сунула в рот таблетку. 

— Запей! — Он дал ей стакан и плюхнулся рядом на постель. — Ладно. Давай начистоту. Я не знаю, кто ты. Ты лежала без сознания в лесу.

— В лесу? Нормальный поворот, а красной шапочки и корзинки с пирожками при мне не было? 

В одном лифе, до пояса укрытая одеялом, Юля манила и дразнила воображение. Роберт бесстыдно блуждал взглядом по загорелой коже, задерживаясь, то на груди, то на шее. Стоило ему встретиться с Юлей взглядом, как полный сил мужской организм наполнялся радостным томлением. «Хорошо же меня накрыло», — подумал Роберт и улыбнулся:

— Пирожки волк съел!

Он встал, расправил плечи и потянулся, подняв руки.

— Волк? Тогда хоть бабушку позови… И трусы спрячь, раз не муж.

— Ой! — Роберт по-детски смутился, поправляя резинку боксеров на мохнатом животе. — Ты сама прикройся. Я не железный! God! What do I have to do with her?[2] — Он подтянул джинсы и подошел к окну; сделал несколько глубоких вдох-выдохов и обернулся.

Юля натянула одеяло на плечи.

— Допустим, ты нашел меня в лесу. Но ты-то сам кто такой? Говоришь то не по-русски, то с акцентом? Ты шпион? Я что, в руках иностранной разведки?

— Я англичанин…

— О, Господи! Ты меня похитил?

Роберт нервно зарылся пальцами в волосы: «Рассказать ей про сон? Точно примет за сумасшедшего». Их взгляды встретились. Юля протянула к нему руки:

— Умоляю, не молчи. Я хочу знать правду! 

— Меня зовут Роберт Фаррелл. Мы не знакомы, но здесь ты в полной безопасности. 

 Девушка задумчиво посмотрела  в окно.

— Что это за место?

— Мы с отцом гостим в доме его друга и коллеги Виктора Правдина. Он —  полковник медицинской службы. Будь спокойна, тебя осмотрел очень хороший врач и сделал все необходимое.

— Хоть бы одно знакомое имя или название. — Юля сжала виски, — Подожди-ка! Врач? Такой светловолосый, красивый? У него ещё глаза как у ангела. Я думала, он мне приснился. 

Нежность в ее голосе уколола Роберта ревностью. 

— Ну да, отцу удалось ненадолго привести тебя в чувство. А меня ты не помнишь?

— Так это был твой отец? — она пропустила его вопрос мимо ушей. 

— Да! Так ты не помнишь меня? Ты сначала открыла глаза и посмотрела на меня.

— Нет, прости, — пожала она плечами. — Я хотела бы встать. Мне можно? 

— Переломов нет, максимум, что может случиться — головокружение. Если не возражаешь, я помогу.

Роберт встал и протянул ей руку.

— Прости, а можно мне что-нибудь надеть? 

— Да, конечно, это ты меня прости. Я как-то не подумал. 

Роберт принес махровый халат и помог одеться. В нем Юля выглядела хрупкой и маленькой, Роберту снова захотелось взять ее на руки. 

— Идём, — он взял ее за руку и помог встать, — я провожу тебя.

Юлю качнуло, и Роберт обхватил ее за талию. 

— Не спеши.

— Спасибо, дальше я сама. — У входа в ванную она отстранила руку Роберта.

— Уверена? 

— Мне кажется, я справлюсь.

Роберт нехотя отпустил ее, но остался стоять у двери. Прислонившись к стене, он задумался, как ему поступить. Завтра надо летать в Москву. Отложить поездку никак нельзя, но раз Юля пришла в себя, можно и нужно увезти ее из Петербурга. Согласится ли она ехать с ним, и как быть с ее документами, вернее, с тем, что он пока не хочет ей их отдавать? За дверью послышался шум, и Роберт вихрем ворвался в ванную. Обнаженная Юля сидела на полу. 

— Прости! — Роберт резко развернулся на сто восемьдесят. — «Просто конфета», — блаженно подумал он. 

— Я хотела принять душ, но, голова закружилась…

Роберт сдернул с крючка халат и, не глядя, кинул его назад.

— Можешь поворачиваться.

Он поднял Юлю на руки и отнес в комнату.

— Если не возражаешь, с умыванием чуть повременим. Хочешь еще пить?

— Да.

Роберт уложил ее в постель и отошел к столу. «Во взгляде Джу уже нет настороженности, скорее она смотрит с интересом. Это прорыв!» — подумал Роберт, наливая воду. Он поправил Юлину подушку и сел в кресло. 

— Попробую вспомнить хоть что-нибудь. Не с неба же я рухнула. — Юля прикрыла глаза.

 Пока она погружалась в прошлое, Роберт задумался о будущем. Он уже не видел себя без Джу, уже не было ни «я», ни «его», а появились «они» и «мы», и эти «мы» удивляли, умиляли и пугали одновременно.

— А в чем я была? И вообще, какие-то вещи, бумаги? Ключи, в конце концов? Может, что-нибудь в карманах? 

— Нет. Твоя одежда сейчас стирается. Я пытался разыскать сумку, но в сумерках ничего не видно. Ума не приложу, как ты оказалась в лесу в такой ураган. Точно могу сказать, что тебя избили. Наверное, кто-то преследовал…

— А может, и не вспоминать, кто я? Налей еще воды.

Роберт с интересом взглянул на собеседницу и улыбнулся: «Она, похоже, еще та штучка». 

— Мне нравится ход твоих мыслей. Как же мы будем тебя называть? 

— Я пока не в состоянии думать? Давай твои варианты, — она поднесла стакан ко рту. 

— Ты ничего не имеешь против имени Герда? — приподняв бровь, озадачил ее Роберт.

— Почему Герда? — Юля поперхнулась водой.

— Есть такая сказка. Про Снежную королеву. Там девочка Герда долго ходила по лесам и полям, а потом поцелуем растопила сердце названного брата Кая. Помнишь?

— Да, как ни странно, сказку я помню, — удивилась Юля, — а еще помню, что память она потеряла в домике одной старушки-волшебницы. Роберт, а ты, случайно, не фея? 

Они рассмеялись.

— Нет, если не возражаешь, я выберу роль Кая, и давай считать, что ты уже нашла меня.

— Нет, господин хороший, думай еще!

Роберт прикрыл глаза и прочитал на память:

 «Но что за блеск я вижу на балконе?

Там брезжит свет. Джульетта, ты как день!

Стань у окна, убей луну соседством;

Она и так от зависти больна,

Что ты ее затмила белизною.

Оставь служить богине чистоты.

Плат девственницы жалок и невзрачен.

Он не к лицу тебе. Сними его.

О, милая! О, жизнь моя! О радость!

Стоит, сама не зная, кто она.

Губами шевелит, но слов не слышно.

Пустое, существует взглядов речь!»

Неожиданно Юля подхватила:

«Ромео, как мне жаль, что ты Ромео!

Отринь отца да имя измени,

А если нет, меня женою сделай,

Чтоб Капулетти больше мне не быть».

От удивления Роберт открыл рот. Благодаря русской бабушке, он хорошо выучил язык. Из Шекспира многое знал наизусть и на английском, и на русском языке. Но чтобы Юля так сходу подхватила диалог, да еще после потери памяти! «Может она блефует?.. Хотя не похоже. Господи, я хочу эту женщину!»

Роберт пересел на кровать и взял Юлю за руки.

— Ты все вспомнишь, поверь! А если нет, я подарю тебе новую жизнь, — горячо прошептал он. — Джульетта, Джулия, Джу… По-русски, вроде, Юлия. Тебе нравится это имя?

— Да.

— Дарю. 

 — Спасибо! Но ты думаешь, одного имени достаточно для жизни?

Он внимательно посмотрел на нее. 

— На самом деле, действительно, есть проблема… твои документы. Послушай, можешь сразу не отвечать. Завтра я должен ехать в Москву, поехали со мной? Если, конечно, это не опасно для твоего здоровья. Я понимаю, предложение необычное, впрочем, как и вся ситуация. Но, возможно, ты захочешь побыть инкогнито, пока не вернется память. Заодно немного развеемся. С меня вино, кино и домино.

— А как я поеду без документов? 

— Так ты согласна? — обрадовался он.

— Похоже, авантюризм мне по душе. Даже если ты окажешься разбойником, я предпочту отправиться с тобой за семь морей, а не лежать в этой больнице, какой бы замечательной она ни была.  

— И ты не боишься? — Роберт шутливо нахмурил брови.

— Тебя? Нисколечко.

Она откинулась на подушку и посмотрела на него:

— Так что же мы будем делать?

— Ни о чем сейчас не думай, постарайся уснуть. Как говорят у вас, утро вечера мудренее.  Спи, прекрасная принцесса, я решу все твои проблемы!

— Принцесса? Можешь и так меня называть! — Она положила руки на лоб и жалобно протянула: — Опять голову скрутило.

Роберт достал из кармана таблетку и протянул ей со стаканом воды.

— Выпейте, Ваше Высочество, это снимет боль и поможет вам уснуть, — тоном, не допускающим возражений, произнес он.

— Спокойной ночи, принц, — Юля приняла лекарство и закрыла глаза. 

Роберт нежно взял ее за руку. Он подождал, пока Юлино дыхание станет ровным, устроился рядом в кресле и мгновенно заснул.


[1] You can lead a horse to water, but you can’t make him drink it! (англ. Пословица) — можно пригнать коня на водопой, но пить его не заставишь.

[2] God! What do I have to do with her? (англ) — Господи! Что мне с ней делать?