Часть первая. Россия. 2001 г.

Глава шестая

Рано утром зазвонил мобильник. Юля открыла глаза и села на кровати, испуганно озираясь. Роберт с телефоном в руке выглянул из кабинета. Подмигнув ей, он притворил дверь, и минут десять слышалась неразборчивая напряженная речь. Закончив разговор, он вышел в одних спортивных брюках, и, почесывая мохнатый живот, рухнул рядом на кровать.

— Привет, Джу!

Юля потрепала его по голове и, обняв колени, посмотрела на букет. 

«С большою нежностью — потому,

Что скоро уйду от всех, —

Я все раздумываю, кому

Достанется волчий мех,

Кому — разнеживающий плед

И тонкая трость с борзой,

Кому — серебряный мой браслет,

Осыпанный бирюзой…

И все записки, и все цветы,

Которых хранить невмочь…

Последняя рифма моя — и ты,

Последняя моя ночь!» — Задумчиво процитировала она стихи Цветаевой и посмотрела на Роберта.

— О чем ты? — Роберт лег на бок, подперев рукой голову.

— Не знаю, — Юля попыталась зацепиться за промелькнувшее воспоминание, — просто что-то нашло на меня, не обращай внимания. Какие-то ассоциации…  Скажи мне лучше, как ты?

— Ужасно, Ваше Высочество. Вы хмуритесь, и потому несчастен я, — Роберт сделал такое печальное выражение лица, что она рассмеялась.

— Ну, вот это другое дело, — он взял ее ладонь и нежно коснулся губами кончиков пальцев.

— Какие планы?

— Позавтракать, тебя отправить в СПА и самому немного поработать, вечером я познакомлю тебя с моими друзьями, дальше пока не придумал, — как тебе?

— Ого, сразу столько дел! Тогда пора вставать.

Перекатившись на другую сторону кровати, Юля встала и скрылась в ванной. «Какой удивительный он человек, — потянулась она перед зеркалом, — Даже не могу предположить, чем он занимался этой ночью. А на утро, как ни в чем не бывало, шутит. Немного поработать он собрался. И кем? Хотя, если честно, абсолютно все равно. Кем бы он ни оказался, мне хорошо рядом с ним».

Роберт, будто прочитав ее мысли, крикнул через дверь:

— Принцесса, а почему ты не расспрашиваешь меня ни о чем?

— Ex ungue leonem[1], — Засмеялась Юля и вышла из ванной.

— Ах так, — он взъерошил волосы. — Ну держись, сейчас лев тебе покажет!

  Роберт подхватил Юлю на руки и ловко повалил на кровать.

— Ты не лев, а чудовище.

— А ты красавица!

Раздался звонок — привезли завтрак. Роберт, отпустил коридорного и потянул Юлю за руку:

— Подождем отца, он вот-вот подъедет. Пойдем на балкон.

На дворе стоял дивный сентябрьский денек. За рекой виднелся парк, где художница осень уже тронула разноцветными красками кроны деревьев. Юля залюбовалась было видом, но вопрос Роберта вернул ее к действительности:

— Скажи, как поступишь, если окажется, что в твоей жизни…  уже есть любимый человек?

Юля повернулась и сжав кулаки несильно стукнула Роберта в грудь: «Неужели он не понимает, что я сама задаюсь этим вопросом и боюсь ответа на него?» Губы ее плотно сжались, но она вдруг увидела в глазах Роберта страх и скрытое за показным любопытством отчаяние — он не меньше нее боялся узнать правду.

— А ты?  Если все, что с нами сейчас происходит, не сон, неужели ты отпустишь меня?

— Я — нет, просто…

— Просто глупость?

— Скорее глупая ревность.  Или, правильнее сказать, страх потерять тебя…

 Настойчивый стук в дверь прервал этот не очень приятный разговор. Эдвард вошел бодрым шагом в номер, и только глубокие тени под глазами говорили о том, что ночь выдалась у него бессонной.

—  Как провели время, молодые люди?  Давайте скорее за стол! Аппетит зверский.

Фаррелл-старший взял руку своей недавней пациентки и нащупал пульс.

— А что сердечко так часто бьется? Хорошо себя чувствуешь? Ты принимаешь лекарства, что я тебе дал?

— Да, это просто волнение. — Юле стало неловко. Она уже не первый раз ловила себя на мысли, что робеет перед этим человеком. Глубоко в душе поселилось чувство, что мистер Фаррелл знает о ней гораздо больше, чем она сама. — Идемте завтракать.

На столе сверкал белизной фарфоровый сервиз. Юля не ошиблась, в посеребренном лотке с крышкой оказалась овсянка. Яйца, авокадо на поджаренных тостах, маленькие канапе на шпажках из кусочка белого хлеба, черри и твердого сыра, несколько соусов и джемов. Классический завтрак в английском стиле она так себе и представляла. И сегодня был чай, никакого кофе.

—  Я пока останусь в Москве. У меня здесь есть дела, — Фаррелл-старший протянул Юле бутерброд. — Джулия, расскажи мне, есть какая-нибудь динамика в твоей памяти?

— Она уже цитирует латынь, — с гордостью за возлюбленную ответил Роберт.

— О, это не всегда встретишь и у людей с нормальной памятью, — искренне улыбнулся мистер Фаррелл. — Я думаю, в таком случае, вскоре все придет в норму либо само по себе, либо вследствие сильного эмоционального потрясения. — Он помолчал секунду и лукаво ухмыльнулся: — Роберт, пожалуй, таковым и является. Но, хотя любовь и творит чудеса, я имею в виду немного другое: какой-либо стресс. Как сказал Джон Локк: «Память — это медная доска, покрытая буквами, которые время незаметно сглаживает, если порой не возобновляет их резцом». А теперь, старина, пойдем, поговорим в кабинет, — Эдвард, отложил салфетку.

Роберт подошел к Юле и поцеловал ее в макушку.

— Не скучай, моя хорошая, я скоро.  Можешь пока прогуляться по гостинице, поделать свои женские дела, — посоветовал он и достал бумажник. — Возьми наличные. Если не хватит, набери меня. — Он протянул ей деньги.

— Спасибо, — поблагодарила Юля. Румянец тронул ее щеки. «Я все больше начинаю чувствовать себя содержанкой…».

—  Я позвоню тебе, когда освобожусь, — ласково прошептал Роберт и нежно коснулся губами кончиков ее пальцев.

«… Но до чего же спокойно рядом с ним».

***

Роберт рассказал о случившемся отцу. Тот слушал молча, иногда только хмурился и качал головой. К концу истории он задумался, глядя в одну точку. Роберт понимал, что отцу нужно время на осмысление услышанного, но нуждался в его поддержке прямо сейчас.

— Отец? – осторожно позвал Роберт.

— Мальчик мой, — словно очнулся Фаррелл-старший, — мы с тобой находимся в чужой стране. Поверь, тюрьмы здесь так себе. И забудь уже о мести. Я думал, что ты просто хотел встретиться со старыми друзьями, иначе не отпустил бы. А еще девушку с собой потащил! Где твой ум? Вам нужно сменить гостиницу, раз этот человек видел тебя здесь. Не испытывай судьбу лишний раз.  

— Этот человек не должен ходить по земле? — оправдывался Роберт. — Что я должен был сделать, увидев его? Вызвать полицию? Ребята на него тоже большой зуб имеют.

 — Да, Роберт, я все понимаю, — отец спрятал лицо в ладонях и долго сидел неподвижно.

— Хорошо, — сказал он наконец, — Рябой смог уйти, и совесть твоя чиста. Займись теперь более приятными делами. В твои сети попалась прехорошенькая рыбка, а ты из себя Робин Гуда корчишь. Ладно, мне пора. И давай переезжай ко мне в гостиницу. Здесь не безопасно и, несмотря на прекрасный вид из окна, довольно уныло.

Мистер Фаррелл написал на бумажке адрес и покинул номер.

Роберт набрал номер Сани.

— Привет! Давай где-нибудь отдохнем вечером. Познакомишься с принцессой, — предложил он.

 — Легко. Я место одно знаю, там можно тихо посидеть, мешать никто не будет, — обрадовался друг. — Дмитрий подтянется. Главное, чтобы наш монстр не напугал твою принцессу.

— Не переживай. Мне кажется, она не из пугливых, — засмеялся Роберт. — В котором часу встречаемся?

—  Давай я часов в шесть за вами заеду?

— Договорились! — согласился Роберт и тут же перезвонил Юле.

— Где Ваше Высочество обретается?

— На массаже, мой принц, — ответила она ему в тон, — мне еще нужно минимум два часа. Они у нас есть?

— Да, развлекайся. Я пока поработаю.

***   

Хлопнула дверь, и губы Роберта растянулись в непроизвольной улыбке. Он захлопнул ноутбук и замер в ожидании.

Юля впорхнула в кабинет так же легко, как вошла несколько дней назад в его жизнь, удивляя и будоража мужское эго. Она закружила по кабинету, оставляя за собой ароматный шлейф дорогих французских духов и парикмахерской. Принцесса не просто лучилась счастьем, а была его воплощением.

Роберт не удержался и усадил её к себе на колени.

— Я соскучился, — он погладил ее шелковистые волосы и тыльной стороной ладони очертил контур ее лица. — Сегодня ни одной строчки не написал. Смотрю на лист, а вижу вот эти щёки, губы.

— А что ты пишешь? Романы? — Юля улыбнулась и, вывернувшись из его объятий, встала. Но тут же оседлала его бедра и с придыханием произнесла: — «Десять знойных мулатов невольницей в раз овладели…» Как-то так?

     «Девочка не промах!» — Роберт расхохотался.

— Вообще-то я пишу документальный очерк о горячих точках, где побывал как репортер, — он ухватил ее за талию, но не утерпел и пальцами соскользнул чуть ниже. — Откуда такие фантазии, Джу?

— Не знаю! — Юлины щеки залились румянцем, и она пошла на попятную. Юля выскользнула из объятий Роберта и встала за спиной, положив руки ему на плечи. — Куда, ты говорил, мы сегодня собираемся?

— Знаешь, пока мы в Москве, я хочу встретиться с друзьями.  Мы познакомились в Чечне. Отличные ребята, надежные. Думаю, они тебе понравятся, — Роберт уверенно кивнул. — Вечером заедут. А пока пойдем обедать. 

 — Пойдем, — шепнула она, взъерошив его и без того торчащие в разные стороны волосы.

После обеда в ресторане они пошли прогуляться по набережной. На дворе стояло бабье лето — время, когда природа манит влюбленных на улицы и в парки насладиться осенним теплом и друг другом. Вырвавшись из удушья серых стен, народ спешил ухватить последние жаркие деньки. Еще такое ласковое солнце просвечивало сквозь поредевшую листву, а легкие паутинки, сорванные ветром, неспешно летели по воздуху. Роберт выбрал ракурс, с которого Юля светилась в солнечных лучах и сделал несколько снимков.

Они спустились к воде и присели на гранитную скамью.

— Одно удовольствие снимать тебя, — Роберт восторженно показал Юле кадры и отложил камеру.

— С фотографом мне повезло! Отличные снимки…

— Можно я поцелую тебя? — перебил он и, не дожидаясь ответа, прильнул к ее губам.

Роберт рывком пересадил Юлю к себе на колени. Он вбирал всю прелесть первого поцелуя, запоминал вкус. Она уперлась руками ему в грудь и отстранилась. В ее прекрасных зеленых глазах полыхало желание. Ему казалось в ней удивительным образом уживалась невинность с лихой опытностью, нежность с дерзостью. 

— Какой ты… горячий, аж дух захватило.

 — Я слишком долго ждал тебя… — Он погладил ее светлые, разметавшиеся по плечам волосы. — Не думал, что так бывает. Словно снаряд внутри разорвался.

— Голова закружилась как никогда раньше… Наверное.

Роберт закусил губу, мысль о ее несостоявшейся свадьбе не давала ему покоя: «Было бы лучше, не бегала бы по лесам!» Его удивляло, что где бы Юля не появлялась, она привлекала внимание. Мужчины оглядывались на нее всюду — в ресторане, на улице. И красота тут ни при чем, Юля относилась к категории женщин, окутанных аурой сексуальности и сетями тайных интриг. Таких или любили, или ненавидели, но равнодушным не оставался никто.

На гранит неспешно набегали волны, поднятые катером.  Тишина этого размеренного дня никак не вязалась с бушевавшей внутри него страстью.

— «Для любви не существует вчера, любовь не думает о завтра. Она жадно тянется к нынешнему дню, но этот день нужен ей весь, неограниченный, неомраченный», — Роберт мягко, но настойчиво прижал Юлю к груди.

— Кто это сказал?

— Генрих Гейне, кажется… да какая разница кто. Принцесса, пообещай, что не уйдешь от меня никогда, слышишь, никогда.

Жгучее желание вновь почувствовать вкус уже таких любимых губ охватило Роберта, и он, не спрашивая, поцеловал ее. Контролировать себя становилось все труднее.

Взбудораженные, они вернулись в отель и начали спешно собираться на встречу.

Юля сняла с вешалки чёрное короткое платье и приложила к себе:

— А?

— Тебе все идет, — Роберт восхищенно хлопнул в ладоши, — а в нем ты будешь похожа на выпускницу старших классов. Конфета, а не девочка.

— У каждой женщины должно быть в гардеробе маленькое черное платье, Коко Шанель знала, что говорит, — довольная комплиментом, Юля надела ставший любимым кулон-капельку и исчезла ненадолго в кабинете.

— Я готова, — она появилась на пороге и крутанулась вокруг своей оси на каблуках.

— Ух, ты! Тогда вперед! — Роберт сделал руку полукольцом, и Юля взялась за нее.

Они вышли из номера и спустились в холл гостиницы.

— Подожди, пожалуйста, — спохватился Роберт, — я забыл телефон.

— Иди, я побуду здесь.

***

Роберт поцеловал ее и исчез в лифте. Юле захотелось выйти на воздух, и она направилась к выходу. В широких стеклянных дверях острый каблук туфель застрял в отверстии резинового ковра, и она рухнула в объятья незнакомца, шагнувшего ей навстречу.  Юля пробормотала извинения, и наклонилась, чтобы выдернуть туфлю. Мужчина присел рядом на корточки и, схватив ее за руку, прошептал:

— Юленька, родная, это ты?

Взглянув в голубые, по-детски невинные глаза, она с ужасом узнала, кто перед ней. В голове все смешалось, и подступила тошнота.

— Сашка!  — выдохнула Юля. Она попыталась встать, но, обессилев, повалилась на бок.

Саня подхватил ее на руки и отнес на диван у стены.

К нему тут же подошел администратор гостиницы и осведомился:

— Что-нибудь случилось? Вам помочь?

— Нет, спасибо, все в порядке. Это моя девушка… то есть моя знакомая, — запутавшись, Саня сердито отмахнулся.

При виде белого как мел Юлиного лица, ему стало не по себе. Присев рядом, он дрожащей рукой похлопал бывшую возлюбленную по щекам. Веки ее дрогнули, но она оставалась неподвижной. Саня оглянулся и увидел выходящего из лифта Роберта.

— Британец! — Он бросился навстречу другу.  — Я нашел ее! Представляешь? Ту, о которой я тебе говорил…

—  Подожди, — перебил его Роберт, оглядываясь по сторонам, — я что-то своей девушки не вижу.

— Помоги мне, она сознание потеряла, — продолжал возбужденно тараторить Саня, волоча приятеля к дивану.

***

Юля лежала, открыв глаза, и с ужасом смотрела в потолок. В голове черно-белой хроникой мелькали картинки из прошлого. Имена, даты, адреса загружались, будто в компьютер. И самым странным файлом во всей цепи являлся Саня Громов — первая ее любовь. Расставание с ним, убило ее веру в это светлое чувство и уважение к мужчинам в принципе.

— Познакомься, это моя Юля, — просиял Саня.

— Откуда ты взялся, Громов? — простонала она и повернулась к Роберту. — Ты что его знаешь?

На его лице лёгкой тенью мелькнуло смятение, которое уступило место отчаянной решимости. Он похлопал Саню по плечу и мрачно произнес:

— Я очень рад, брат, но это и есть моя девушка.

Саня открыл рот, но только замычал.  Роберт сел и взял Юлины ледяные пальцы в свои ладони, и ей показалось, что она опустила руки в кипяток.

— Это действительно мой друг. Как ты? — Роберт смотрел на неё с таким участием, что Юле захотелось расплакаться.

Она силилась прогнать подступивший к горлу комок.

— Проводи меня в номер, пожалуйста. Я должна побыть одна. 

Роберт помог ей встать. Саня хотел поддержать Юлю с другой стороны, но она жестом остановила его.

— Ты разрешишь ему подняться вместе с нами? — от Роберта не ускользнуло ее движение.

— Воистину, пути Господни неисповедимы, — горько усмехнулась она и бросила Сане через плечо: — Куда ж тебя девать, пойдем.

***

В номере Юля прошла в спальню, сбросила туфли и прилегла на кровать. «Гадина, сволочь, предатель! — Она натянула на плечи покрывало, вся сжалась, сдерживая рыдания, рвавшиеся наружу с каждым выдохом. С горькой болью первой любви Юля уже давно свыклась, но сегодняшняя встреча не только вскрыла рану, но и задела нерв. — Помнишь ли ты наш последний вечер? Питер. Белые ночи. Не зная, как убедить, даже пыталась соблазнить тебя в сквере. Какой же ты был тогда ласковый, внимательный и, сволочь, неприступный!»

Юля, не проронив ни единой слезинки, встала и взгляд ее упал на бутылку коньяка на тумбочке. «Обезболивающее не помешает!» — Юля налила треть стакана, поморщилась, выпив залпом и рухнула на кровать.

— О, Господи! — У Юли перехватило дыхание, и она резко села на кровати. — А какое сегодня число? Классно! Я пропустила то ли собственную свадьбу, то ли похороны! Ангел-хранитель наконец то сжалился надо мной и лишил памяти. Что же мне так в жизни на гаденышей везет?

Она треснула кулаком по подушке, — И как обо всем этом рассказать Роберту? Еще одна темная лошадка? Хотя нет, львенок славный! А родители? — Юля вся похолодела внутри. — Мать с отцом, наверное, обзвонили все больницы и морги».

Пришлось собраться с духом и позвонить домой. Мама охнула в трубку и заголосила.

— Юля, ты что же наделала?.. Мы все извелись, Сереженька места не находит.

— Мамочка! Родная моя, — перебила Юля, — со мной все в порядке, я скоро приеду. Козла этого в шею гоните.

    Она сбросила звонок, и обессиленно опустилась на постель. «Казалось, такая малость — вспомнить все, а на плечи будто атлант небо переложил». 

В желудке пекло от выпитого, но и плакать больше не хотелось.

    Роберт тихо вошел в комнату и сел рядом.

— Принцесса, я рядом. — Юля почувствовала, как на ее ладони бережно сомкнулись тонкие, но сильные пальцы. — И никому не позволю обидеть тебя.

— Теперь я знаю, что такое эмоциональный шок, о котором говорил твой отец.

— Девочка моя, давай оставим прошлое. Возьмем только хорошее. Считай, что начала жизнь с чистого листа. 

Она положила голову ему на плечо.

— Чудно вышло, как ты угадал мое имя?

Роберт сжал ее пальцы, и Юля отпрянула.

— Ты знал?!

— Джу, выслушай меня и не перебивай! — он схватил ее руку и прижал к груди. — Мы договорились друг другу не врать. Да, я знал, как тебя зовут, нашел сумку в лесу. Но было невыносимо думать, что ты уйдешь из моей жизни, не успев войти. Если хочешь, я дал себе шанс понравится тебе.

— Я бы хотела поверить, — с горечью проговорила Юля, — но уже не однажды обожглась… Зачем ты привез меня сюда?

— Дай немного времени, и узнаешь.

Она встала и прошлась по комнате: «Я бы скорее поверила твоему отцу! Но, похоже, с разбегу готова прыгнуть на любимые грабли, да, чего уж там мелочиться — уже прыгнула. Ты сделал меня, львенок!»

— Конечно, Роберт! Все хорошо, — она повернулась к нему, сцепив пальцы за спиной и изобразив на лице улыбку.

— В жизни не видел более натянутой, лживой и вымученной улыбки, — Роберт покачал головой и подошел к Юле. — Неужели я ее заслужил?

Кровь прилила к ее щекам.

— Я привыкла рассчитывать только на себя, — Юля не знала куда себя деть от стыда, он читал ее как раскрытую книгу.

— И при этом выглядеть такой беззащитной, браво! Могу даже предположить, что ты ненавидишь мужчин и уже заморила несколько особей своей остервенелостью. Так?

— Продолжай, — лукаво улыбнулась она, — мне нравится ход твоих гадких мыслей.

Роберт склонился к ней и прошептал:

— Сдавай оружие, Джу, — он коснулся языком мочки ее уха.

 — С чего бы вдруг? — Юля отступила назад. Когда Роберт прикасался к ней, ей хотелось выпрыгнуть из платья, что оказалось в диковинку.

— Я люблю тебя! — вдруг став серьезным, он встряхнул Юлю за плечи.

— Как просто ты это сказал, — она разгладила свитер на его груди, задохнувшись от волнения, — Обычно после этого следует поцелуй.

Он рассмеялся.

— Думай, что хочешь, но я такими словами не бросаюсь. И это не та любовь, границей которой является постель, — уголки его губ дрожали, а глаза казались бездонными.

— С этого момента поподробнее?

— Не все сразу, дорогая. — он потерся своей щекой об ее щеку. — И мы как-то забыли о сумке. Так, ты простишь мне маленькую ложь?

— Я скажу тебе за нее спасибо. — Юля поплыла, не желая ничего иного, как оказаться в его объятьях. — Но ты меня совсем…

Под натиском Роберта Юля упала на кровать. Послушная и податливая, изнывая от желания, она извивалась в его руках, обжигающих грудь и бёдра сквозь тонкий шёлк платья. Кровь кипела, разнося по телу томительную негу. Ещё один мятный поцелуй, ещё одно касание кожи любимого, ещё вдох, ещё взгляд, и цунами страсти сметёт последние баррикады, Юля не сможет дольше терпеть, не сможет не отдать себя любимому.

В дверь постучали. Юля вспомнила, кто ожидает их за стеной и ужом вывернулась из-под Роберта, оправляя одежду.

— Совсем забыла про него.

Роберт уткнулся головой в подушку и взвыл:

— Черт бы его побрал.

— И не говори.

— Саня, сейчас идем, — крикнул он и внимательно посмотрел на возлюбленную: — Поговоришь с парнем? Ждет ведь…

— Он тебе все рассказал?

Роберт кивнул. Юля встала и, схватившись за голову, выдохнула. Потом помахала на себя ладонями как веером и повернулась к Роберту.

— Спустя столько лет мне нечего ему сказать, — в ее голосе зазвучали железные нотки: — Мы собирались ехать ужинать, давай не будем менять планы.


[1] Ex ungue leonem (лат) – по когтю льва.


Продолжение следует.