Глава 2

1994 год

Мысли об отце оттеснили непростую историю доктора Равика, и буквы рассыпались по странице. Лина захлопнула книгу и забарабанила пальцами по твердому переплету. Аромат лаванды больше не успокаивал. Проблемы множились как клетки зеленых водорослей, и безмятежный запах лиловых полей казался насмешкой. Лина задула аромалампу и брызнула на запястья любимые духи.

Она несколько раз набрала номер отца, но он не ответил. Лина вслушивалась в печальную монотонность гудков и бормотала:

— Только не умирай! Господи, буди милостив рабу Твоему Игорю!

После женитьбы родителя Лина перестала навещать его, поэтому отец сам изредка наведывался в маленькую квартиру у метро «Пионерская». За чаем они вспоминали, как жили раньше и делились сокровенным. Но последние полгода отец жаловался на сердце, ссоры с женой, неурядицы на работе, и семейные посиделки прекратились вовсе. Нечастые звонки превратились в исповеди. Лина, стараясь не грузить отца передрягами, навалившимися после потери работы, превратилась в немого слушателя. Два месяца назад отец обмолвился в унылом монологе, что снова холост. После мрачного «всё хорошо», Лина помчалась к нему и едва успела. Отец лежал без сознания на полу кабинета, сжимая в кулаке флакончик сердечных пилюль. Первый инфаркт. Хорошо ещё, «скорая» быстро приехала.

Лина натянула джинсы, шелковую майку, схватила куртку и выбежала на улицу под проливной дождь. Неподалеку от дома её старенькая «восьмёрка» зябко ютилась между двумя холеными иномарками. Лина запрыгнула в машину и повернула ключ в замке зажигания. Под капотом раздалось недовольное ворчание и все стихло. «Опять ближний свет не выключила. Да чтоб тебя…» — Лина ударила ладонями по рулю.

 Крупные капли дождя дробили свет фонарей на тысячи блестящих осколков. Впереди простирался безлюдный проспект. Город вымер. Жизнь теплилась только в кооперативном ларьке с дремавшим внутри вечно поддатым продавцом.

Лина вышла из машины, прижала сумку подмышкой и уже собралась бежать к метро, где кучковались таксисты, но тут из двора вывернул джип и припарковался за ее машиной. Из него выскочил прилично одетый субтильный парень с длинными русыми волосами, стянутыми на затылке резинкой. Он возился у ларька, роняя то мелочь, то ключи. «Выпросил у отца тачку покататься, — хмыкнула Лина. — Студент».

Парень вернулся к машине, и она окликнула его:

— Молодой человек, вы прикурить не поможете.

— Не вопрос!

Он полез в карман, но Лина замахала руками.

— Мне провода нужны, аккумулятор сдох.

— Чего нет, того нет, — парень скользнул по ней взглядом и улыбнулся: — Подвезти вас?

Лина прижала руки к груди и оглянулась, за все время мимо проехал только грузовик.

— А вы один? — недоверчиво прищурилась она.

— Да. Садитесь, не бойтесь. Вон уже промокли до нитки! Куда вам?

— В Зеленогорск! Я заплачу…

— Ба… а я как раз туда! Так что по пути.

— Но я все равно заплачу.

— Конечно, — усмехнулся парень и, заметив вопросительный взгляд Лины, пояснил: — Дают — бери, бьют — беги. Простая истина. Да не волнуйтесь, домчу в лучшем виде.

«Точно студент», — решила она.

— Я боюсь, с отцом случился приступ… Вы просто мой спаситель!

Она оглядела салон неожиданного попутчика и, убедившись, что парень действительно один, юркнула на переднее сиденье.

— Как вас зовут?

— Лина. А вас?

— Иннокентий, можно просто Кеша. Как в мультике.

— Редкое имя.

— У вас тоже. Будете смеяться, переводится как «невинный», — он включил кондиционер и направил теплый воздух на Лину. — Вообще, мама меня в честь любимого актера назвала. Мечтала, чтобы я в театральный поступил.

— А вы куда пошли?

— Провалил вступительные во ВГИК и направил стопы в институт культуры. Массовик-затейник по образованию, временно безработный и беззаботный. Так что, если нужно устроить праздник — обращайтесь. А вы чем занимаетесь?

— Скорее, занималась. Я Вагановское окончила. Несколько лет танцевала в театре. Ушла из-за травмы… Мой отец… Только бы успеть!

— У вас обалденная фигура. Не пропадете. Замужем?

— Нет…

— Такая девушка и одна?

— Нет, жених есть, но как-то все не ладится… Если честно.

— А что жених: новый русский или из братков?

— Почему вы так решили?

— Не представляю рядом с такой красавицей ботана.

— Филолог. Не знаю, можно ли его назвать ботаном. Очков пока не носит, без ума от своей внешности и английской словесности, на которой, похоже, ему и следует жениться.

— Замечательно, — пробормотал Кеша и включил магнитофон: в динамиках запела Мадонна.

За окном проносились силуэты деревьев, и периодически выскакивали белыми пятнами таблички со знакомыми названиями. Кеша сосредоточился на дороге и разговор иссяк. Лина погрузилась в тяжелые мысли об отце. Вскоре проехали Сестрорецк.

«Может, и хорошо, что машина не завелась! Этот массовик-затейник просто Шумахер! Кстати, откуда у безработного выпускника кулька такая тачка? Все-таки, тут не обошлось без родителей», — решила она.

— На развилке налево… Ой, не туда повернули, — воскликнула Лина.

— Точно… Слушай, я тогда сначала сумку с дачи быстро дерну и в Зелик поедем. Это две минуты.

— Нет… Пожалуйста, у отца слабое сердце. Он не брал трубку…

Кеша свернул на лесную дорогу, и Лина испуганно огляделась.

— Куда ты меня везешь? — она судорожно задергала ручку двери, но та оказалась заблокирована.

— Это быстро, Лина.

Машина остановилась у высокого забора, и Кеша посигналил.

— Если будешь хорошей девочкой, даже немного заработаешь…

Во дворе их встретила пара полуодетых коренастых бритоголовых парней. Один рванул на себя дверь и оценивающе оглядел Лину. Она похолодела и нащупала в кармане куртки баллончик.

— Нормальная телка. Без подружки, что ли?

— Да нет никого. Эту с улицы снял. А что, вас там много сегодня?

— Пятеро.

— Ребята, пожалуйста, мне нужно к отцу! Может, он уже умер…

Бритоголовый протянул Кеше свернутые трубочкой купюры, выволок Лину из машины и злобно прошипел в лицо.

— Будешь рыпаться, под утро отправишься к нему на небеса.

Лина вытащила баллончик, но второй бритоголовый заметил это и тут же заломал ей руку назад. Она рухнула на колени, взвизгнув от боли.

— А ты, похоже, по-хорошему не понимаешь, — усмехнулся он и приставил к виску Лины пистолет. — Тогда придется помучиться… Но не нам.  А потом я облегчу твои страданья в соседнем лесу.

— Пацаны, я погнал.

Лина бросила взгляд на «невинного спасителя», тот суетливо сел в машину и задним ходом быстро выехал на дорогу.

— Ну, так что, красавица? — бритоголовый запрокинул ей голову, подцепив подбородок пистолетом.

— Ты прямо здесь меня трахать будешь?

— Ну вот и умница. Пойдем, мы тебя в баньке попарим.

***

Около девяти утра Лина выбралась на крыльцо. Ноги подкашивались. Она вцепилась в перила и опустилась на ступеньку. Сквозь сосны пробивались золотистые солнечные лучи, в лесу заливались птицы, пахло грибами, жухлой листвой и мокрой хвоей. Случившееся казалось еще большим кошмаром на фоне благолепия природы.

— Детка, уже уходишь?

Лина вздрогнула. Этот голос она вряд ли когда-нибудь забудет. Нервы натянулись как тетива. Она обернулась. Темноволосый, смуглый парень в майке и шортах, по возрасту чуть старше нее, стоял, широко расставив крепкие мускулистые ноги, и противно улыбался, играя на пальце ключами от машины. Ночью он насиловл Лину больше других. Левую руку обвивала татуировка дракона, а на правой были выбиты иероглифы. Лина встала и стянула с парня темные очки, чтобы получше запомнить лицо. От насмешливого взгляда холодных голубых глаз ей стало зябко.

— Пойдем, довезу тебя до дороги, там попутку до города поймаешь. В милицию не вздумай ходить, ты ведь умная девочка… Классная девочка! — он коснулся ее груди. — Оставь телефончик?

Лину затошнило. То ли от омерзения, то ли от алкогольного отравления — всё ночь насильники вливали ей в рот виски. Рвота мощной струей обрушилась на крыльцо, парень еле успел отскочить. Лина вытерла рот полотенцем, висевшим на перилах, нагнулась за сумкой и чуть не упала, удержавшись за стену. Шершавые бревна сруба оцарапали ладонь, но она не замечала. На углу дома стояла бочка с дождевой водой. Лина умыла лицо и, задержав дыхание, опустила голову в воду. Постояв так несколько секунд, Лина выпрямилась и откинула назад мокрые волосы.

— Эффектно! — усмехнулся парень.

Его плотоядный взгляд она ощущала спиной.

— Мне нужно в Зеленогорск, и ты меня туда отвезешь!

Страха не было. Изнурительные занятия на пути к изящным фуэте, монотонные упражнения у станка, когда пальцы сбиты в кровь неудачными колка́ми, научили ее стойкости оловянного солдатика. Лина создала воображаемый мир со своими правилами и героями и уходила в него, когда сил не оставалось даже дышать. Только благодаря ему она сегодня дожила до утра.

— Ладно… Погнали.

В машине парень врубил музыку и закурил. Лина держалась, чтобы не разреветься, все тело пульсировало и ныло от боли: «Скоты! Какие же они скоты!»

— Здесь останови, — потребовала Лина, неподалеку от улицы, где жил отец.

— Так как насчет телефончика? Давай вдвоем встретимся?

— А разве приглашают на свидания после изнасилования?

Вдали от про́клятого дома ее женский ум уже изыскивал планы мести.  

— Ты мне понравилась.

Парень по-хозяйски положил ей руку на ногу.

— Убери, — процедила Лина сквозь зубы.

— Что такая дерзкая с утра? Не порвали же тебя. Я тебе там капусты кинул. Думаю, в обиде не будешь, — возмутился парень, но руку убрал.

Лина открыла сумку и брезгливо швырнула пачку денег ему на колени.

— Оставь себе на лекарства… Или на похороны, — Лина ткнула пальцем в иероглифы на его плече, — я такой знак на китайской тушенке видела.

На губах парня застыла глупая улыбка. Лина воспользовалась его растерянностью и вышла из машины.

— А ну-ка, стой!

Позади хлопнула дверь и послышался топот. Страх подстегнул Лину. Она свернула в ближайший переулок, и с легкостью балерины перелетела через широкий ров с водой. Лина юркнула в высокую траву между колючим кустарником и забором, тянувшимся вдоль дома. Рыжий кот недовольно вздыбил спину, но уступил Лине свой тайный пост. Парень несколько раз прошелся мимо ее укрытия, явно сомневаясь, что обычная девушка перемахнет через такую преграду. Наконец, за углом взревел мотор, и машина умчалась. Лина встала на колени и расплакалась, по-детски размазывая расцарапанным кулаком слезы по лицу.

Она добрела до ворот родительского дома и нажала на кнопку звонока. Никто не откликнулся. Страх за отца прибавил ей сил. Лина, открыв калитку и дверь своими ключами, обошла весь дом. «Слава Богу! Жив значит, просто уехал на работу», — немного успокоилась она, не найдя отца.

Лина не стала ему звонить, потому что не знала, как рассказать о том, что случилось. Да и не хотелось никого ни видеть, ни слышать. Она напилась минералки, стянула с себя одежду, залезла в ванну и включила воду. В памяти всплывали подробности пережитого ужаса. Лина будто заново ощущала хлесткие удары крепких ладоней, разрывающие проникновения и липкую жижу, которой она  пропиталась за эту ночь.

— Жесть! — простонала она и, плеснув на мочалку изрядную порцию геля для душа, принялась с остервенением тереть тело. Она раз заразом смывала пену и вновь намыливалась , будто хотела стереть кожу, а после трижды почистила зубы.

«Как мне с этим жить теперь? Господи, за что ты так со мной? — сокрушалась Лина, стоя под обжигающими струями. — Твари думают, что растоптали меня? Да, прежней меня больше нет, но это не значит, что я умерла!»

Она схватила с полки шампунь с такой яростью, что оттуда все посыпалось. Слезы непроизвольно хлынули из глаз, и Лина села на край ванны. «Отец… Зачем он держит женские гели в своей холостяцкой берлоге? — Лина заинтересовалась упавшими флаконами и баночками с кремами. — Неужели снова завел кого-то! Я ехала к нему, волновалась, с перепугу столько глупостей наделала, а он!»

Лина села на дно ванны и обхватила колени руками: «А есть у тех скотов… Нет, не скотов… Насекомых! Есть ли у них переживания? Гоняют, суки, адреналин через боль и унижение, я ведь явно не первая жертва. Неужели наслаждаться издевательствами — это по-мужски? Не знаю… Но такое прощать нельзя!»


Продолжение следует.