Глава 1

1994 год

Игорь Петрович достал из ящика стола пистолет и обвел взглядом кабинет. Как всегда, идеальный порядок. Книги в шкафу корешок к корешку, коллекция военных кортиков в начищенной до блеска витрине, даже складки на шторах, казалось, были уложены по линейке. Только стеллаж для документов его компании непривычно пустовал. Аромат охваченных огнем березовых дров в камине смешался с острым запахом пепла догорающих бумаг.

— Я — нищий! Все, отлетался… — Игорь Петрович приставил ствол пистолета к виску.

Яркий отблеск огня упал на фото дочери в золоченой рамке на краю стола. Рука дрогнула, он не может уйти и не попрощаться. Игорь Петрович тяжело вздохнул и опустил пистолет. Юная, красивая, полная сил и надежд, дочка была его маяком в жизни.

В то лето они последний раз ездили в отпуск вместе. Солнце пекло нещадно. После нескольких часов глубоководного плавания двигаться не хотелось. Игорь Петрович стянул гидрокостюм, окатился из шланга пресной водой и ленивым тюленем развалился на палубе. Яхта летела, легко разрезая кристально чистую бирюзовую воду. Лина забралась на нос судна, обернулась и крикнула: «Папа, я лечу!» Ловкими движениями она собрала выгоревшие волосы в пучок на затылке. Ослепительно-белая футболка приподнялась, рукава обнажили загорелые руки, огромный вырез на спине подчеркивал длинную шею, а смуглые стройные ноги казались бесконечно длинными. Игорь Петрович щелкнул дочку на камеру, и эта фотография стала ему дороже прочих. Улыбка! Как он любил ее улыбку! С того момента, как взял младенцем на руки…

Игорь Петрович набрал номер Лины. Эхо гудков показалось ему бесконечным.

— Папа? — тревожно ответила дочь.

— Лина, дорогая, просто захотелось услышать твой голос. — Игорь Петрович бросил взгляд на часы, стрелки сошлись на двенадцати. — Не разбудил тебя?

— Нет, перечитываю «Триумфальную арку» и вряд ли усну до утра.

Затаив дыхание, Игорь Петрович вслушивался в грудной, хрипловатый голос Лины.

— Ремарк… Как продвигаются дела со свадьбой? Как Светозар?

— Нормально, — коротко бросила она и словно потеряла интерес к разговору.

— Что-то не слышу радости.

— Просто устала немного, — её голос дрогнул.

— Дело не в усталости, сама прекрасно знаешь, — вздохнул Игорь Петрович, собираясь с духом. — Прости, если сделаю больно, но молчать больше нет сил, весь год об этом думаю.

— Режь, чего уж, — тихо смирилась Лина.

Он представил, как дочь села на постели, поджав под себя ноги и опустив плечи. В такие минуты она напоминала изваяние Русалочки в Копенгагене.

— Ваши отношения похожи на шашни двух черепах за час до анабиоза. Ты должна светиться от счастья при одном воспоминании о любимом человеке, а на тебе лица нет, когда речь заходит о Светозаре. Может, он и хороший человек, но не твой. Бросай его! Любовь — это одержимость человеком. Обоюдное беспамятство от страсти. Тогда — хоть на край света. Замуж не нужно идти из чувства долга и безысходности. Тебе же четвертак, вся жизнь впереди!

— Да где же теперь такого найдешь?

— Не нужно искать, доча! Главное, слушай сердце! Без любви нет смысла жить, а когда нелюбимый человек в постели обнимет — вообще взвоешь. Твоя мама подарила мне счастье. Я и помыслить не мог о другой женщине.

— Но ты не жил затворником после ее смерти, — голос Лины прозвучал растерянно.

— Но и никого так не любил больше, — Игорь Петрович сам удивился своей горячности, но было необходимо расставить точки над «i».

— А меня? — Смех дочери прозвучал, как любимая мелодия, и на душе просветлело.

— Это совсем другое, маленькая плутовка. Пообещай мне, что бросишь этого брутального павиана.

Повисла неловкая пауза.

— Я сама уже подумываю о расставании… Странный привкус от нашего разговора, ты как будто прощаешься. Что-то случилось? Снова сердце? Я сейчас приеду.

— Нет, детка, все в порядке, — Игорь Петрович встал со стула и прошелся по кабинету, снимая напряжение: «Лучше бы я написал ей письмо». — Как на работе?..

— Нормально на работе! — оборвала Лина. — Ты обманываешь. Зачем? Я уже не маленькая. Почему ты никогда не посвящаешь меня в свои дела?

— Лина, поверь, я не просто так держу тебя подальше от своих дел. Меньше знаешь — дольше живешь. Так сейчас говорят.

— Ого!

— Прости, мне нужно еще поработать. Только, пожалуйста, пообещай, что позволишь какому-нибудь более достойному парню пронзить стрелой свое сердечко.

— Тогда и ты пообещай… Нет, лучше поклянись, что не сделаешь ничего такого, что заставит меня плакать. Простых путей не бывает в жизни.

Игорь Петрович замер посреди комнаты, не сводя глаз с пистолета.

— Клянусь, — выдавил он.

— Спокойной ночи, мой самый-самый любимый человек во вселенной. Да, и учти, если я никого не найду, то вернусь жить к тебе и буду проедать плешь до скончания века.

Игорь Петрович положил телефон и подошел к окну. Раздвинул шторы и отворил балконную дверь, впуская пасмурную августовскую ночь. В камине догорали дрова. С балкона двухэтажного дома открывался вид на озеро, окружённое вековыми соснами.  Звенящая тишина изредка нарушалась всплесками воды, а воздух был пропитан пряным ароматом хвои.

«Легких путей не бывает», — сколько раз в жизни он сам говорил эту фразу, но сил бороться больше нет. И не сил, скорее, а желания. Внутри поселился вакуум, который требовалось заполнить добрым и вечным. «Вот ведь Лина!» — Игорь Петрович выдвинул ящик стола и наткнулся на маленькую икону Иисуса Христа. Она принадлежала ещё его маме. Закрыл глаза и задержал дыхание. В воспламененном мозгу пронеслось давно забытое: «Отче наш, иже еси на небесех…» Игорь Петрович прошел в гардеробную и скинул официальный костюм, в котором еще час назад собирался отправиться в мир иной. Он надел джинсы, черный кашемировый свитер, кожаную куртку, кинул в дорожную сумку документы, бритву, смену белья и вернулся в кабинет. Сердце ухало, как филин в ночи, но теле будто потеряло в весе. Игорь Петрович убрал пистолет в кобуру и надел ее на ремень, а фото и блокнот положил в карман сумки.

У ворот он оглянулся. В свете фонаря дом показался ему чужим. «Я никогда не был здесь счастлив. Я отдал бы жизнь, чтобы вернуться со своей Оленькой в маленькую комнату на Восстания». Игорь Петрович дрожащими руками запер калитку, зашвырнул ключ в кусты и, подняв воротник, быстро зашагал к шоссе.


Продолжение следует.