Глава 8

Лина проснулась на подушке Артура, приподнялась и прислушалась. В тишине пустой квартиры лениво тикали настенные часы, показывая два часа дня. Об Артуре напоминали только жетоны под лампой на тумбочке. Лина встала, подошла к окну и уткнулась лбом в холодное стекло. На улице по прихоти непредсказуемой питерской погоды валил снег, укрывая белым ковром остывшие набережные. Деревья сменили пестрое одеяние на строгий наряд, а на золотые купола Лавры легла кружевная вуаль. И только Нева жадно поглощала крупные хлопья. 

Под окном столкнулись «жигули» и «москвич». Расстроенные автовладельцы, зябко кутаясь в цветные китайские пуховики, бродили вокруг слившихся в поцелуе машин. «У ГАИ сегодня будет много работы. Работа… Нужна работа. Оставшихся денег хватит лишь оплатить комнату и не сдохнуть с голоду в ближайший месяц. Я снова одна, и как бы не хорохорилась, не представляю, что делать дальше». 

Лина спустилась в бар на втором этаже. Аромат кофе и свежей выпечки раздразнил аппетит. За стойкой бармен в накрахмаленной белой рубашке и бабочке натирал до блеска громоздящиеся на подносе стаканы. Рядом девушка-администратор постукивала пальцами по калькулятору и записывала цифры в тетрадку. На полках пестрили этикетками разнокалиберные бутылки с выпивкой на любой вкус, а в стеклянной витрине на тарелочках вращались аппетитные пирожные, тортики и румяные пирожки. Лина заказала капучино с эклером и оглянулась в поисках места.

За одним из десятка дубовых столов, на красном вытертом диванчике сидела Кэнди. Совсем другая — серьезная, ненакрашенная, в строгой темно-синей водолазке и с волосами, собранными в высокую кичку. Но даже без макияжа и сексуальных нарядов Кэнди выглядела сногсшибательно — уверенная в себе светская львица. Ее допрашивал милиционер. Лина присела за дальний столик и украдкой наблюдала за ними. 

В бар вошел бледный как покойник, помятый толстяк в кожаном пиджаке и грузно опустился на диван рядом с Кэнди. Лина не слышала разговора, но наслаждалась тем, с каким достоинством та держалась. Так, наверное, английская королева общается с докучливым дворецким. Наконец милиционер поднялся и, чуть поклонившись, попрощался с Кэнди и одышливым толстяком, беспрестанно вытиравшим платком потную лысину. Когда представитель власти вышел, пара обмолвилась несколькими фразами и встала. Кэнди отвесила толстяку звонкую пощечину, и он рухнул обратно за стол, накрыв голову руками. Кэнди взяла со стола чашку с недопитым кофе, огляделась и направилась прямо к Лине.

— Не возражаешь, если я составлю тебе компанию? 

Лина от неожиданности открыла рот и кивнула.

— Родине нужны герои, а мы рожаем дураков! — сокрушенно сказала Кэнди. — Я — Кэнди или Юля. Можешь звать, как больше нравится.

— Лина.

— Ты в гостинице живешь?

— Да.

— Отлично, — пробормотала Кэнди, закуривая длинную тонкую сигарету. — А что молодой человек? Растаял в предрассветной дымке?

Лина грустно улыбнулась: «Неужели эта красотка готова слушать про мои проблемы?»

— Он обещал вернуться.

Кэнди покачала головой и добавила в тон Лине:

— Милый, милый Карлсон!

Она рассмеялась. Заливисто и заразительно. Глядя на нее, Лина прыснула, но тут же смутилась. 

— Что делаешь-то в этой дыре? — Кэнди махнула рукой бармену: — Старина, это не кофе, а ослиная моча! Даю еще одну попытку.

— Мне пришлось уехать из дома на некоторое время.

— Попробую угадать: ты поссорилась с мужем, любовник тебя перевез в гостиницу и вернулся к жене, так?

Лина отрицательно помотала головой. Обаяние Кэнди воодушивляло и настраивало на игривый лад. 

— Еще попытка, — предложила Лина.

Кэнди кивнула бармену, подавшему ей свежий кофе, и подождала пока он уйдет.

— С бандитами проблемы, м? — Кэнди прищурила глаз и бросила в чашку кусочек сахара.

— Д-да, — опешила Лина от такого стремительного перехода с рыси на галоп.

— А парень твой? Я видела его утром.

— Он… военный. Ему в командировку надо…— Лина запнулась. Она не знала, что можно говорить об Артуре, а что нельзя. Возлюбленный напустил туману и, правда, «растаял в предрассветной дымке». 

— Хочешь, поделись горюшком, — Кэнди взяла Лину за руку. — Ты мне еще вчера показалась какой-то потерянной, в отличии от твоего бравого спутника.

— Удивительно, что ты запомнила нас. Артур не понравился тебе?

— Терпеть не могу мужиков в принципе. Военных — особенно, — процедила Кэнди и обернулась в сторону толстяка. Он безучастно глядел в панорамное окно и шевелил губами, словно считал невские волны. На столе перед ним стояла бутылка смирновской водки и граненый стакан. Лина попыталась представить, что связывает красавицу Кэнди с этим обрюзгшим господином: «Только секс и деньги, а вернее — за деньги. Похоже, Артур прав. Но причем здесь милиция? Да и девушкам легкого поведения не пристало с утра хлестать клиентов по щекам. Тут что-то другое! Непохожа Кэнди на шлюху».

— А кого же ты любишь тогда? Ты случайно не эта… как сказать…

— Лесбиянка? Упаси, Господи! — махнула рукой Кэнди. — Никого не люблю. Просто так карта легла.

— Ну как так? В любви вся сила! Я теперь это точно знаю.

— А моя сила в ненависти, Лина. Но не скажу тебе чья правда лучше. 

— Сколько тебе лет?

— Двадцать, — Кэнди с усмешкой взглянула на Лину и добавила. — Что, старше выгляжу?

— Нет, дело не в этом… — Лина сжала кулаки, боясь обидеть Кэнди ответом.

— Да не мути ты! Говори, как есть.

— Все не так страшно. Ты похожа на львицу, молодую, гордую, с клыками, — Кровь прилила к щекам Лины. — Вот только глаза, как у булгаковской Геллы: в них такой ад, что даже страх берет.

— В глазах, — усмехнулась Кэнди и, морщась, допила кофе. — Ад у меня в душе, и не жить тому, кто разозлит моих демонов. Ну да это все лирика. Выкладывай, что у тебя за проблемы. У меня есть сутки, которые абсолютно нечем занять. Только давай сменим прерию. 

— Хочешь пойдем ко мне, — неожиданно для самой себя пригласила Лина, — у меня в номере есть вкусненькое. 

Кэнди ткнула сигарету в пепельницу.

— А пойдем!

***

— Ну ты даешь! Сначала три года непонятно зачем ублажала недостойного ботана. Потом стало так скучно, что дала пятерке бритоголовых, а под завязку позволила навешать себе на уши лапши какому-то мутному пацану, и тоже ему дала. Мама не говорила тебе, что это не единственная валюта в жизни? — Кэнди сидела по-турецки на кровати напротив Лины и уплетала бутерброды с салями. 

Лина покраснела:

— Ты все не так поняла…

— Извини, что я говорю, когда ты меня перебиваешь. Я тебя слушала, теперь ты меня послушай, — обрубила Кэнди. — Я все понимаю: тяжелое детство, скользкий подоконник, балетная школа. Но ты же себя не на помойке нашла. Мало знать себе цену, нужно иметь спрос. А с таким подходом к жизни ты скоро окажешься за бортом. Давай разбираться. Зачем ты изначально начала встречаться с Динозавром?

— Со Светозаром, — рассмеялась Лина.

— Имя и травоядность позволяют отнести его к вымершим животным, — пожала плечами Кэнди. — Но не в нем суть! Зачем?

— Ты права, я не знаю, зачем. Наверное, потому что настала пора с кем-то встречаться.

— То есть ты однажды проснулась, подошла к зеркалу и тебя осенило: «Мать моя женщина! Пора кому-то дать, а то потом никто не возьмет?» Это же полный бред, Лина! Тебе сейчас всего двадцать пять!

— После встречи с Артуром я поняла, что стоило подождать! — Лина встала, разлила по стаканам кампари с соком и протянула один коктейль Кэнди. — Здесь ты абсолютно права. Но та ночь… А знаешь, вот я раз за разом вспоминаю события той ночи, и все представляется совершенно в другом свете. Но тогда меня обуял ужас.

Лина передернула плечами и отхлебнула из стакана.

— Глупость несусветная тебя обуяла, тьфу, где ты выкопала это слово? Удивительно, как с твоим характером студент-попутчик тебя не чпокнул.

— Я ему сказала, что у меня жених только из тюрьмы вышел, подозревался в двойном убийстве.

— Смотри-ка, а тебя посещают гениальные озарения! А в доме отца ты чего растерялась? 

— У меня был баллончик, — горько усмехнулась Лина. — Теперь я, конечно, понимаю, что это самая бесполезная вещь при самообороне.

— Ну не то чтобы бесполезная, но помимо нее нужно еще иметь кое-какой арсенал. Но и это неважно. 

— А что важно?

— Умение идти до конца. — Кэнди вскочила и прошлась по номеру. Зрачки ее зеленых глаз сузились, а взгляд полоснул по Лине оценивающе, по-мужски. — Поливать братков из баллончика, это все равно, что размахивать красными помпонами болельщиц перед стадом быков. Ты проявила слабость и разозлила их. А нужно было смело шагать в дом и уверенно блефовать. Например, так: «Парни, папаша мой и меня кинул. Есть у него счет в швейцарском банке, а на нем двадцать лямов зеленых. Стопудово он рванул в Цюрих. Помогите мне туда добраться, я его из-под земли достану. Кроме меня никому больше ключ от ячейки не дадут, так что предлагаю хорошую долю». Ну на крайняк переспала бы ты с одним Алексом, и то этого можно было бы избежать. А в городе свалила бы от них.

Лина с восторгом наблюдала за Кэнди, и ей казалось, что повторись оно, точно так и сделала бы.

— А если они все-таки не поверили и один черт, изнасиловали? — Ей хотелось хотя бы представить возмездие по красочному рассказу Кэнди.

—Я не думаю, что пацаны приехали туда чистые. Наверняка стволы при них были. Конечно, тут уже сложнее, но выхода нет только с подводной лодки на дне океана. — Кэнди отвернулась к окну. — Странный день сегодня. Еще октябрь, а метет как в феврале.

— Скажи…Ты бы убила их? — тихо спросила Лина.

— А что прикажешь, труселя им постирать? — Кэнди посмотрела на Лину как на слабоумную и прошлась по номеру, будто учитель по классу. — Пойдем дальше. Артур…

— Это святое! Не трогай его, пожалуйста.

— Почему?

— Он бы остался, но помнишь, как в одном фильме говорится: «Есть такая профессия — Родину защищать».

— А ты не Родина? Я все понимаю, подруга, но, когда здесь, под самым носом происходит беспредел, ехать куда-то еще… Прости, но я бы подобного геройства не оценила. Если он такой благородный и ставит долг выше жены, то пусть хотя бы возведет такую крепость вокруг нее, чтобы любимая жила спокойно, пока он Родину где-то защищает.

— Он предлагал снять мне квартиру, дать денег…

— А ты чего?

— Неудобно как-то, мы всего два дня знакомы…

— Неудобно спать в сугробе. Он за два дня даже умудрился на тебя ошейник повесить, вместо обручального кольца, — Кэнди кивнула на жетоны, — чтобы по сторонам больше не глядела, а тебе неудобно. С чего вдруг такая щепетильность? Или у тебя предложений о работе выше крыши? — Кэнди провела ладонью над головой.

— Пожалуй, ты права. Во всем права. — Лина обхватила колени руками и безучастно уставилась в окно.

— Теперь об отце. Родитель твой задолжал бандитам крупную сумму, не смог рассчитаться до конца и исчез в неизвестном направлении, понимая, что его все равно не оставят в покое, а тебя не тронут… Здесь, конечно, весьма скользкий момент. Мы сегодня имеем дело с таким отребьем, что о благородстве речи даже не идет. Должна быть записка! Ну не мог человек в здравом уме и памяти не оставить дочери ничего, кроме пространного письма ни о чем. Приходила тебе такая мысль?

— Нет.

— Подумай на досуге. 

— Новый хозяин предлагал приехать, если в доме остались мои вещи? Может съездим вместе?

— Может! Нужно перетрясти все предметы, которые имели значимость для вас двоих. Вплоть до плюшевого мишки… Ну ты меня поняла. А теперь перейдем ко второй части Марлезонского балета. Я работаю в танцевальном шоу «Кэнди гелз»…

— Круто! 

Лина видела их выступление по телевизору. Команда возникла из ниоткуда и уже год гремела по всей стране, собирая большие залы.

 — Не перебивай! Мне нужна партнерша, а иногда даже дублерша. Что скажешь?

— Тебе, дублерша? — Лина не верила своим ушам. — Это было бы круто, но я не уверена, что смогу.

Кэнди подалась вперед и положила руки ей на плечи.

— Ключевое слово: «не уверена». Будем из тебя постепенно изживать неуверенность и сомнения. Что тебя, выпускницу лучшего балетного училища, смущает? 

— Не знаю, смогу ли я…

— Хочу ли я, магнолия, говно ли я? Это все понятно. Конкретно!

— Рядом с тобой я просто мышь серая с усами.

Кэнди расхохоталась. 

— Это мы сейчас исправим! Погоди-ка, — Кэнди натянула туфли и вышла из номера.

***

— Поворачивайся! 

Лина с удивлением уставилась в зеркало, а Кэнди, поигрывая макияжной кистью, довольно улыбалась за ее спиной. На Лину смотрела голливудская дива. Кэнди преобразила лицо Лины, как художник блеклый холст. Темной и светлой пудрой изменила форму подбородка, скул и даже носа. Порыла веки перламутровыми, изумрудными и фиолетовыми тенями, сдобренными серебряными блестками. Наклеенные ресницы добавили взгляду кукольной наивности, и в глазах заиграли призывные огоньки. Губы под розовой помадой и капелькой блеска пылали жаждой поцелуя. Все штрихи и полутона сливались в манящие и недоступные чары женщины-мечты. 

— Круто! Просто нет слов!

— Надевай это платье и… какой у тебя размер ноги? — Кэнди извлекла из сумки невесомое, на первый взгляд, синее платье, обшитое серебряным бисером и кисточками бахромы. Встряхнула его, окинула придирчивым взглядом и вопросительно взглянула на Лину.

— Сороковой.

Кэнди выудила блестящие босоножки на квадратных, обмотанных перламутровой проволокой каблуках и поставила около Лины.

— Ты, как и я, на Золушку не тянешь. Один в один. Надевай кэблы и дай мне немного времени привести себя в надлежащий вид. 

Лина переоделась и села на кровать, с интересом наблюдая за Кэнди. Та разделась до нижнего белья и села в кресло перед зеркалом. Белый шелк с мелким цветочным принтом подчеркивал стойность ее упругого смуглого тела. Кэнди наклонилась к зеркалу, и налитая грудь выглянула из небольших чашечек, приоткрыв кофейные соски. Лина глубоко вздохнула и отвела смущенный взгляд. «Что за странное желание поцеловать ее. Нет-нет, это не секс, скорее… слепое обожание».

Кэнди, напевая «Я люблю тебя до слез», нанесла на лицо боевой раскрас: красная помада, черно-белые тени, персиковые скулы и золотая подводка. Затем он сделала начес, такой же, как соорудила на голове Лины. 

— Помоги затянуть шнуровку, — позвала Кэнди, расправляя на постели красное платье из люрекса, отороченное красным боа из перьев и с шелковыми лентами на спине. 

— Ух ты! Классное, — залюбовалась Лина.

Облачившись в платье и в красные лаковые туфли, Кэнди за руку подвела Лину к большому зеркалу в коридоре. Они встали плечом к плечу, похожие как сестры.

— Ну и кто тут мышь белая? — Кэнди толкнула Лину бедром.

— Если бы не помада, я бы тебя расцеловала, — Лина стиснула подругу в объятьях.

— Я что-то слышала про твою любвеобильность, — рассмеялась Кэнди, выбираясь из ее рук. — Думаю с первым мифом про мышь мы разобрались.

Лина приняла перед зеркалом соблазнительную позу и ответила своему отражению:

— На сто процентов! 

— И в глазах твоих, подруга моя, та же Гелла живет, — Кэнди подмигнула Лине. — А потому предлагаю переименовать тебя в Гелю, если не возражаешь, конечно. Лина звучит как-то слишком нежно для нашего неспокойного времени.

— Геля? — Лина посмаковала новое имя. — Что-то в этом есть. Согласна!

Кэнди сменила кассету на магнитофоне. Она принесла его вместе с сумкой косметики и одежды. Из динамиков зазвучала песня из американского фильма «Кабаре».

— Давай подвигаемся. Тут, конечно, не развернешься, но мы попробуем. 

Кэнди, выдала такой чарльстон, что ноги Гели сами пустились в пляс. Она понимала Кэнди с полужеста, и ей казалось, она все больше становилась на нее похожей. Вернулись уверенность в собственных силах и вера в завтра.

После танцев были еще закуски и кампари, смех и сплетни. Спать легли далеко за полночь. Геля долго не могла заснуть. Смотрела в потолок и представляла новую жизнь — яркую, фееричную, полную приключений. С благодарностью Геля прижалась к посапывающей Кэнди, и тут раздался стук в дверь. 

Балерина для снайпера. Роман

Продолжение следует.