Глава 7

В плену

Вокруг царила кромешная темнота. Жутко хотелось пить, а тело ломало. Что это за место? Гостиница? Я оглянулась в поисках Леона, но увидела рядом спящего незнакомца. Воспоминания мерзкими пауками проникли в мое сознание. Уилл Дуглас? О нет! Я хотела зажать рот, чтобы сдержать стон, но обнаружила, что наши руки соединяет веревка. Малейшее движение, и похититель открыл глаза. Я предпочла притвориться спящей. Уилл склонился надо мной и, затаив дыхание, замер. Минута — вечность! Наконец он вздохнул, провел кончиком языка по моим губам и лег. От отвращения я вздрогнула, но, продолжая разыгрывать крепкий сон, повернулась к нему спиной. Уилл не возражал и обнял меня. Наши руки переплелись. Увы, я попала на короткий поводок. Вскоре дыхание его стало ровным. Уснул.

Привыкнув к потемкам, я решила осмотреться получше. Комната была лишена помпезного убранства родового гнезда Дугласов. Меня перевезли в другой дом? Этот психопат говорил про отъезд. Невдалеке я разглядела окно, закрытое плотными жалюзи. Утро или ночь? Я аккуратно поднесла свободную руку с часами к глазам. Скорее, полночь, чем полдень. Получается, прошло больше суток? С пальца исчезло помолвочное кольцо… А что за бинт на локте? Мерзавец накачал меня снотворным или чем похуже через вену? Я беззвучно заплакала, уткнувшись носом в подушку. В голове смешалось все: плен, разлука с Леоном и проблемы сумасшедшей семейки. Уилл сквозь дрему прижал меня к себе сильнее и пробормотал ругательство. Необходимость соблюдать осторожность помогла успокоиться. Вскоре я снова провалилась в сон, несмотря на жажду и ноющую боль внизу живота.

Ночь не может длиться вечно, и утро бесцеремонно ворвалось в жизнь. Я проснулась от принудительного рывка, очутившись на спине. Из-под жалюзи проникла полоска солнечного света. Уилл с довольным выражением лица выжидающе уставился на меня, прижав мои запястья к кровати. Его черные волнистые волосы, до этого собранные в хвост, рассыпались по плечам. В миндалевидных черных глазах сквозила похоть. Тонкие губы искривились в приветственной улыбке. Вероятно, кому-то нравятся такие мужчины, но, вдобавок ко всем неприятностям, этот был еще и не в моем вкусе.

— Где мы? — хрипло прошептала я, не узнавая голос.

— У меня в гостях.

— А точнее?

— А точнее… Добро пожаловать в Бразилию, малыш!

После этих слов Уилл всем телом обрушился на меня. Несмотря на невыгодное положение перевернутой черепахи, я старалась не терять самообладания и достоинства. Попытка сопротивления не привела ни к чему. Я утратила и то, и другое.

На смену отвращению пришло равнодушие и опустошенность. Какая-то нелепая ошибка, сбой в программе. Вчера я любила и собиралась замуж, у меня были Леон, дом, работа. Сегодня нежданно-негаданно я проснулась в незнакомой стране, без документов, в руках преступника. Будущее весьма туманно. И, что самое ужасное, никто не знает, где я.

Отдышавшись, Уилл потянул за связывающую нас веревку.

— Так и будешь таскать за собой, как свинью на канате? — язвительно уточнила я.

— А ты обещаешь быть умницей? — изогнув брови дугой, спросил мой тюремщик. — Заруби на носу: сбежать отсюда тебе не удастся.

— Уилл, — впервые я обратилась к этому человеку по имени, — давай обсудим сложившуюся ситуацию. Ты не похож на сумасшедшего, но и нормальными твои действия я не могу назвать. Все можно понять: обесчещенная сестра, кровная месть, но я-то чем провинилась?

Он некоторое время изучающе смотрел на меня, затем развязал веревку.

— Ванна по коридору направо. Я буду на первом этаже. Там и поговорим.

Я облегченно вздохнула, когда Уилл вышел, и постаралась побороть дрожь. То, что удалось отстоять кусочек свободы, вернуло веру в себя. Проникнувшись надеждой, что еще не все потеряно, я отправилась на поиски ванной комнаты. Мне хотя бы физически хотелось смыть грязь последней ночи. Первая же открытая дверь привела туда, куда нужно.

Вода из-под крана почудилась нектаром. Плевать на последствия! Я умирала от жажды. К счастью, в доме была ванна, а не панель с непонятными кнопочками и душем. Резкая боль внизу живота заставила меня согнуться пополам. Включив теплую воду, я скрючилась на дне джакузи и похолодела от ужаса, когда она подо мной окрасилась в бордовый цвет. Тоненькие прожилки, сгустки крови… О нет! Задержка в две недели о которой  поняла только накануне, когда Леон спросил про желание иметь детей могла означать только одно — я потеряла ребенка.

За прошедшие сутки мое представление о жизни претерпело значительные метаморфозы. В памяти всплывали фильмы, где женщины героически защищали свою честь. Полный бред! Когда противник физически гораздо сильнее, сопротивление бессмысленно. Я испытала это по полной программе на собственной шкуре.

— Я отомщу тебе, мразь! Еще не знаю как, но отомщу! — прошептала я.

Горечь и тяжесть утраты придали мне сил.

Уилл просунул голову в дверь и, убедившись, что я никуда не делась, исчез.
Да, с таким врагом нужно всегда держать ухо востро. Для начала нужно взять себя в руки, разработать план мести и побега.

Бразилия… Бразилия?!! Неплохо они меня спрятали. Любимый, сможешь ли ты помочь? Что этот ненормальный нес про Леона?
У возлюбленного и так были все шансы заполучить меня целиком и полностью. Тем не менее я прокрутила в голове первый день знакомства. В ресторане мой спаситель не отлучался даже в туалет. Стало быть, во-первых, Леон никому не звонил. Во-вторых, он не мог знать, что привез меня по ложному адресу. Ведь, по логике, выйдя из машины у дома, я могла сразу войти в подъезд. В-третьих, не были те парни похожи на подосланных людей, так как напились в стельку и действовали по наитию. В-четвертых, если Леон притворялся в первую ночь, то ему нужно идти в актеры, премия «Оскар» обеспечена. Какие есть вопросы? Почему возлюбленный вернулся в тот вечер, и откуда Уиллу известны подробности происшествия? Отложим в загадки. Теперь — что там с темной стороной бизнеса? Тут проще: мне все равно, есть у Леона крыша или нет. Не приемлю войну, наркотики и порок… Кстати, о наркотиках! Под бинтом на сгибе локтя разлилась гематома от внутривенной инъекции. Надеюсь, это сделали для беспрепятственной транспортировки моего бренного тела в Бразилию, будь она неладна! Не наградили бы СПИДом или гепатитом! Мама дорогая, я же без документов! Что было в сумочке? Водительское удостоверение — уже неплохо. Но где сумочка и где я.

Кровотечение прекратилось, пора было идти выяснять планы мерзкой рептилии относительно моей дальнейшей судьбы. Интуиция подсказывала, что наши взгляды не сойдутся.

С большой неохотой я покинула место уединения в огромном махровом белом халате. Хотелось бы знать, где мое платье и белье? В комнате никакой одежды не валялось. Я пошла на звук грохочущей музыки. От этой какофонии усилилась головная боль. Ладно, вряд ли он меня тащил такую даль, чтобы убить. Собравшись с духом, я спустилась по прозрачной лестнице вниз. Минимализм и новации — так в двух словах можно было охарактеризовать обстановку дома. В цветовой гамме лидировал гранитный оттенок. Пещера минотавра на новый лад.

Хозяин жилища, развалившись на диване, рассматривал журнал с красотками и в такт музыке подергивал ногой. На столе стояло два стакана с соком, бутылка минеральной воды, початое мартини, тарелка с сыром, несколькими кусками пиццы и оливками. Голова была готова взорваться. Самое ужасное, что звук шел отовсюду.
Присев на краешек стула, я выжидательно уставилась на Уилла. Пролистав глянец, он повернулся ко мне. Жестом я попросила выключить музыку, и мое желание исполнилось.

— О чем хочешь поговорить, малыш? — противно растягивая слова, Уилл встал за моей спиной.

— Не называй меня так! — подскочила я, почувствовав его руки на своих плечах.
Мы стояли друг напротив друга, и меня так и подмывало влепить пощечину негодяю. Проглотив гневный порыв, я более спокойно продолжила:
— Ты мне не муж и не любовник. Я хочу знать, с какой радости проснулась в чужой стране и не менее чужой постели?

— Присядь, — холодно произнес Уилл и разлил мартини по бокалам, — выдохни и выпей. Мне кажется, ты немного нервничаешь.

— Немного? Ты шутишь? — возмущенно воскликнула я, но тем не менее присела в надежде, что услышу хоть что-нибудь вразумительное. Налив воды, я выпила целый стакан.

— На самом деле, вариантов у тебя два, и оба не связаны с возвращением домой. Возможно, они идиотские, но объединяет их непреложный факт — Джил Краун больше нет. Завтра в новостях появится заметка, что найдено неопознанное обгоревшее тело, а при нем твое водительское удостоверение.

Уилл с усмешкой взглянул на мое вытянувшееся от удивления лицо и продолжил:
— Пойми, малыш, бывает так, что люди теряют руки, ноги, зрение, а ты потеряешь всего лишь свободу и имя. Но как будешь жить дальше, зависит от твоего поведения. Либо попадешь в местный бордель, где в скором времени загнешься от наркоты и неприличных болезней. Пристальное внимание я гарантирую. Либо останешься со мной.
Перед глазами возникла страшная картина с искореженным телом, корчащимся в огне. Я с ужасом уставилась на монстра, спрятавшегося под человеческой личиной.

— Кто-то будет убит… вместо меня?

— Да. И скажи спасибо мне, что вместо тебя.

Я залпом опрокинула мартини, Уилл тут же налил еще.

— У меня очень болит голова, — тихо произнесла я, не в силах переварить услышанное.

— Это мы сейчас поправим, — он принес таблетку.

Было так плохо, что я выпила лекарство, не ожидая подвоха. Руки и ноги стали как ватные, и я испуганно подняла на Уилла глаза. Он перенес меня на диван, зная, что не встретит сопротивления. Сознание раскрасилось разноцветными огнями, рядом снова был Леон, он целовал меня, и больше я ничего не помню… Наверное, к счастью.

Вокруг царила кромешная темнота. Жутко хотелось пить, а тело ломало. Что это за место? Гостиница? Я оглянулась в поисках Леона, но увидела рядом спящего незнакомца. Воспоминания мерзкими пауками проникли в мое сознание. Уилл Дуглас? О нет! Я хотела зажать рот, чтобы сдержать стон, но обнаружила, что наши руки соединяет веревка. Малейшее движение, и похититель открыл глаза. Я предпочла притвориться спящей. Уилл склонился надо мной и, затаив дыхание, замер. Минута — вечность! Наконец он вздохнул, провел кончиком языка по моим губам и лег. От отвращения я вздрогнула, но, продолжая разыгрывать крепкий сон, повернулась к нему спиной. Уилл не возражал и обнял меня. Наши руки переплелись. Увы, я попала на короткий поводок. Вскоре дыхание его стало ровным. Уснул.

Привыкнув к потемкам, я решила осмотреться получше. Комната была лишена помпезного убранства родового гнезда Дугласов. Меня перевезли в другой дом? Этот психопат говорил про отъезд. Невдалеке я разглядела окно, закрытое плотными жалюзи. Утро или ночь? Я аккуратно поднесла свободную руку с часами к глазам. Скорее, полночь, чем полдень. Получается, прошло больше суток? С пальца исчезло помолвочное кольцо… А что за бинт на локте? Мерзавец накачал меня снотворным или чем похуже через вену? Я беззвучно заплакала, уткнувшись носом в подушку. В голове смешалось все: плен, разлука с Леоном и проблемы сумасшедшей семейки. Уилл сквозь дрему прижал меня к себе сильнее и пробормотал ругательство. Необходимость соблюдать осторожность помогла успокоиться. Вскоре я снова провалилась в сон, несмотря на жажду и ноющую боль внизу живота.

Ночь не может длиться вечно, и утро бесцеремонно ворвалось в жизнь. Я проснулась от принудительного рывка, очутившись на спине. Из-под жалюзи проникла полоска солнечного света. Уилл с довольным выражением лица выжидающе уставился на меня, прижав мои запястья к кровати. Его черные волнистые волосы, до этого собранные в хвост, рассыпались по плечам. В миндалевидных черных глазах сквозила похоть. Тонкие губы искривились в приветственной улыбке. Вероятно, кому-то нравятся такие мужчины, но, вдобавок ко всем неприятностям, этот был еще и не в моем вкусе.

— Где мы? — хрипло прошептала я, не узнавая голос.

— У меня в гостях.

— А точнее?

— А точнее… Добро пожаловать в Бразилию, малыш!

После этих слов Уилл всем телом обрушился на меня. Несмотря на невыгодное положение перевернутой черепахи, я старалась не терять самообладания и достоинства. Попытка сопротивления не привела ни к чему. Я утратила и то, и другое.

На смену отвращению пришло равнодушие и опустошенность. Какая-то нелепая ошибка, сбой в программе. Вчера я любила и собиралась замуж, у меня были Леон, дом, работа. Сегодня нежданно-негаданно я проснулась в незнакомой стране, без документов, в руках преступника. Будущее весьма туманно. И, что самое ужасное, никто не знает, где я.

Отдышавшись, Уилл потянул за связывающую нас веревку.

— Так и будешь таскать за собой, как свинью на канате? — язвительно уточнила я.

— А ты обещаешь быть умницей? — изогнув брови дугой, спросил мой тюремщик. — Заруби на носу: сбежать отсюда тебе не удастся.

— Уилл, — впервые я обратилась к этому человеку по имени, — давай обсудим сложившуюся ситуацию. Ты не похож на сумасшедшего, но и нормальными твои действия я не могу назвать. Все можно понять: обесчещенная сестра, кровная месть, но я-то чем провинилась?

Он некоторое время изучающе смотрел на меня, затем развязал веревку.

Ванна по коридору направо. Я буду на первом этаже. Там и поговорим.

Я облегченно вздохнула, когда Уилл вышел, и постаралась побороть дрожь. То, что удалось отстоять кусочек свободы, вернуло веру в себя. Проникнувшись надеждой, что еще не все потеряно, я отправилась на поиски ванной комнаты. Мне хотя бы физически хотелось смыть грязь последней ночи. Первая же открытая дверь привела туда, куда нужно.

Вода из-под крана почудилась нектаром. Плевать на последствия! Я умирала от жажды. К счастью, в доме была ванна, а не панель с непонятными кнопочками и душем. Резкая боль внизу живота заставила меня согнуться пополам. Включив теплую воду, я скрючилась на дне джакузи и похолодела от ужаса, когда она подо мной окрасилась в бордовый цвет. Тоненькие прожилки, сгустки крови… О нет! Задержка в две недели о которой  поняла только накануне, когда Леон спросил про желание иметь детей могла означать только одно — я потеряла ребенка.

За прошедшие сутки мое представление о жизни претерпело значительные метаморфозы. В памяти всплывали фильмы, где женщины героически защищали свою честь. Полный бред! Когда противник физически гораздо сильнее, сопротивление бессмысленно. Я испытала это по полной программе на собственной шкуре.

— Я отомщу тебе, мразь! Еще не знаю как, но отомщу! — прошептала я.

Горечь и тяжесть утраты придали мне сил.

Уилл просунул голову в дверь и, убедившись, что я никуда не делась, исчез.

Да, с таким врагом нужно всегда держать ухо востро. Для начала нужно взять себя в руки, разработать план мести и побега.

Бразилия… Бразилия?!! Неплохо они меня спрятали. Любимый, сможешь ли ты помочь? Что этот ненормальный нес про Леона?

У возлюбленного и так были все шансы заполучить меня целиком и полностью. Тем не менее я прокрутила в голове первый день знакомства. В ресторане мой спаситель не отлучался даже в туалет. Стало быть, во-первых, Леон никому не звонил. Во-вторых, он не мог знать, что привез меня по ложному адресу. Ведь, по логике, выйдя из машины у дома, я могла сразу войти в подъезд. В-третьих, не были те парни похожи на подосланных людей, так как напились в стельку и действовали по наитию. В-четвертых, если Леон притворялся в первую ночь, то ему нужно идти в актеры, премия «Оскар» обеспечена. Какие есть вопросы? Почему возлюбленный вернулся в тот вечер, и откуда Уиллу известны подробности происшествия? Отложим в загадки. Теперь — что там с темной стороной бизнеса? Тут проще: мне все равно, есть у Леона крыша или нет. Не приемлю войну, наркотики и порок… Кстати, о наркотиках! Под бинтом на сгибе локтя разлилась гематома от внутривенной инъекции. Надеюсь, это сделали для беспрепятственной транспортировки моего бренного тела в Бразилию, будь она неладна! Не наградили бы СПИДом или гепатитом! Мама дорогая, я же без документов! Что было в сумочке? Водительское удостоверение — уже неплохо. Но где сумочка и где я.

Кровотечение прекратилось, пора было идти выяснять планы мерзкой рептилии относительно моей дальнейшей судьбы. Интуиция подсказывала, что наши взгляды не сойдутся.

С большой неохотой я покинула место уединения в огромном махровом белом халате. Хотелось бы знать, где мое платье и белье? В комнате никакой одежды не валялось. Я пошла на звук грохочущей музыки. От этой какофонии усилилась головная боль. Ладно, вряд ли он меня тащил такую даль, чтобы убить. Собравшись с духом, я спустилась по прозрачной лестнице вниз. Минимализм и новации — так в двух словах можно было охарактеризовать обстановку дома. В цветовой гамме лидировал гранитный оттенок. Пещера минотавра на новый лад.

Хозяин жилища, развалившись на диване, рассматривал журнал с красотками и в такт музыке подергивал ногой. На столе стояло два стакана с соком, бутылка минеральной воды, початое мартини, тарелка с сыром, несколькими кусками пиццы и оливками. Голова была готова взорваться. Самое ужасное, что звук шел отовсюду.

Присев на краешек стула, я выжидательно уставилась на Уилла. Пролистав глянец, он повернулся ко мне. Жестом я попросила выключить музыку, и мое желание исполнилось.

— О чем хочешь поговорить, малыш? — противно растягивая слова, Уилл встал за моей спиной.

— Не называй меня так! — подскочила я, почувствовав его руки на своих плечах.

Мы стояли друг напротив друга, и меня так и подмывало влепить пощечину негодяю. Проглотив гневный порыв, я более спокойно продолжила:

— Ты мне не муж и не любовник. Я хочу знать, с какой радости проснулась в чужой стране и не менее чужой постели?

— Присядь, — холодно произнес Уилл и разлил мартини по бокалам, — выдохни и выпей. Мне кажется, ты немного нервничаешь.

— Немного? Ты шутишь? — возмущенно воскликнула я, но тем не менее присела в надежде, что услышу хоть что-нибудь вразумительное. Налив воды, я выпила целый стакан.

— На самом деле, вариантов у тебя два, и оба не связаны с возвращением домой. Возможно, они идиотские, но объединяет их непреложный факт — Джил Краун больше нет. Завтра в новостях появится заметка, что найдено неопознанное обгоревшее тело, а при нем твое водительское удостоверение.

Уилл с усмешкой взглянул на мое вытянувшееся от удивления лицо и продолжил:

— Пойми, малыш, бывает так, что люди теряют руки, ноги, зрение, а ты потеряешь всего лишь свободу и имя. Но как будешь жить дальше, зависит от твоего поведения. Либо попадешь в местный бордель, где в скором времени загнешься от наркоты и неприличных болезней. Пристальное внимание я гарантирую. Либо останешься со мной.

Перед глазами возникла страшная картина с искореженным телом, корчащимся в огне. Я с ужасом уставилась на монстра, спрятавшегося под человеческой личиной.

— Кто-то будет убит… вместо меня?

— Да. И скажи спасибо мне, что вместо тебя.

Я залпом опрокинула мартини, Уилл тут же налил еще.

— У меня очень болит голова, — тихо произнесла я, не в силах переварить услышанное.

— Это мы сейчас поправим, — он принес таблетку.

Было так плохо, что я выпила лекарство, не ожидая подвоха. Руки и ноги стали как ватные, и я испуганно подняла на Уилла глаза. Он перенес меня на диван, зная, что не встретит сопротивления. Сознание раскрасилось разноцветными огнями, рядом снова был Леон, он целовал меня, и больше я ничего не помню… Наверное, к счастью.

* * *

Проснулась в том же ужасном месте. В голове была чехарда. Мне не сразу удалось сесть из-за сильного головокружения. Я бросила взгляд на часы: дело близилось к вечеру. Во всем доме стояла звенящая тишина.

На столе царил прежний натюрморт. Я почувствовала себя Алисой в стране безумия, когда стакан с соком прошептал: «Выпей меня». Это было полбеды: подвох мерещился во всем. Уилл мог напичкать наркотой что угодно. Если так будет продолжаться, долго не протяну и без борделя. С опаской попробовала воду на вкус. Вроде, ничего подозрительного. «Съешь меня!» — прошептал сыр, и я, отщипнув маленький кусочек, согласилась. Нужно бежать, пока не свихнулась окончательно. Со стоном я опустилась на стул, тысяча вопросов пульсировала в голове. Где взять одежду, деньги, документы? Действительно ли за окном Бразилия? Я всегда была авантюристкой, но события последних суток чересчур даже для меня.

Безумно захотелось хорошей арабики, и я отправилась на поиски кухни. Куда подевался монстр? Видимо, он на сто процентов уверен в надежности замков этого модернового склепа. Кухня быстро обнаружилась, и я бесцеремонно стала рыться в шкафчиках. Кто ищет, тот найдет! Вскоре над плитой поплыл живительный аромат кофе. Говорят, Бразилия им славится. Головокружение отступило, сознание немного прояснилось, и я задумалась над тем, как можно дать деру.

Раз уж Уилл утверждает, что из дома не сбежать, то нужно каким-то образом заставить его вывезти меня в город, деревню, где есть люди и дороги. Но что может послужить предлогом? Ни в коем случае нельзя проявлять отвращения к этому человеку. Иначе единственным местом, куда он меня отведет под белы рученьки, будет бордель. С него станется. Поэтому остается или убить его, или занять выжидательную позицию. Предположим, что я приняла правила игры милейшего парня и хочу просто выбраться с ним в клуб, в кино, в магазин. Дальше что? Постараться скрыться и добраться до первого телефона, чтобы связаться с Леоном. Нет, я не помню на память номер. С родителями? Их нельзя беспокоить. Стоп, стоп, стоп! У Уилла есть мобильный? Я не видела, но его не может не быть. И в контактах — номер Леона, ведь вся семейка крепко связана с ним… Любимый мой, что же ты сделал с нами? Ищешь ли ты свою голубку? Чем они так крепко держат тебя, что настолько смело пошли на дерзкое похищение невесты?

Поток мыслей прервал гул приближающейся машины. Я подбежала к окну и поняла, что за раздумьями упустила шанс оглядеть дом и его окрестности. Мимо проехал черный «Альфа-Ромео». Осознавая, что уединение сейчас закончится, я сунула на всякий случай в карман халата острый кухонный нож и постаралась зрительно оценить обстановку. Большая территория была ограничена вдали высоченным забором. Не хватало вышки с автоматчиками… А, нет, вот и она, справа. М-да, бегство пешком весьма проблематично. Мы явно находились не в городе, потому что за забором высились скалы. И уж точно не в Калифорнии. Я прогнала подступившие к глазам слезы. Нет, Уилл, так просто я не сдамся. Если бы не физическая близость и наркотики, которыми он меня напичкал, все было бы не так плохо. Я не ограничена в передвижении, по крайней мере, в пределах дома. Меня не держат в подвале, не бьют.

— Вот где малыш спрятался.

Я вздрогнула от неожиданности и неохотно обернулась. На пороге стоял Уилл с букетом орхидей и пухлым пакетом. Я выдавила из себя подобие улыбки, сжав рукоять ножа в кармане.

— Это тебе от папочки за хорошее поведение, — гаденыш подошел и неловко ткнулся губами в щеку.

При всей ненависти к нему я не нашла в себе сил убить человека. С губ готовы были сорваться проклятия, но я прикусила язык. Молча приняла пакет и букет. Нужно что-то сказать и отвязаться от него, а то застыл памятником.

— Спасибо, это так мило. Сварить тебе кофе?

Мужчина был сбит с толку моей покладистостью.

— Да, хотя… Нет, уже вечер, — чуть запинаясь, произнес он. — Ты проспала весь день.

— Нужно поставить цветы в воду.

— Поставь.

— У тебя есть ваза?

— Что?

— Емкость, куда можно поставить цветы.

— Не знаю. Есть, наверное.

— Принеси, пожалуйста.

Растянутостью и заторможенностью наш разговор напоминал речь двух роботов, у которых садились батарейки — каждый долго соображал, что сказать. Уилл вышел. Облегченно вздохнув, я отложила цветы и заглянула в пакет, надеясь обнаружить одежду. Выбор Уилла несколько озадачил. Ажурные мини-платья, белье не для сна, колготки в сеточку, туфли на высоченных шпильках, кожаная юбочка с жилеткой — для завершения образа не хватало плетки. И то потому, что она, скорее всего, у парня была. Где он накупил это дерьмо? Для грядущего побега слишком вызывающе, но для дома сойдет. В халате я чувствовала себя совсем беззащитной перед «папочкой». Мне отчаянно захотелось услышать родной голос, который бы тихо прошептал: «Я так люблю тебя, моя голубка», почувствовать нежные объятия рук, проснуться и понять, что это был страшный и нелепый сон.

Уилл вернулся с вазой, прервав мои мечтания. Налив воды, я поставила цветы. Пышный букет из орхидей был красив, но вызывал ассоциации с погребальным венком. Мой похититель внимательно наблюдал за мной, вероятно, подметив негодование. Придется приручить это чудовище без копыт и хвоста, чтобы выбраться из ада, в котором я варюсь неизвестно за какие прегрешения. Попробую быть повежливее.

— Спасибо за одежду. Правда, я не привыкла к такому… стилю.

— Привыкнешь, — оборвал он недовольно.

Спокойно, главное — его не разозлить.

— Пойдем на воздух, — осторожно поменяла я тему. — Дома очень душно.

Уилл с подозрением посмотрел на меня. Чтобы скрыться от рентгенологического взгляда, я схватила со стола чашку от кофе и отвернулась к раковине. Намывала  ее с таким остервенением, что чуть не разбила.

Уилл тоже любил длинные паузы. Умер там, что ли? Я не выдержала и обернулась. На моих глазах он свернул денежную купюру в трубочку, расчертил на стеклянном столе кредиткой дорожку из белого порошка и втянул ее носом. Затем развалился на стуле, довольно улыбнулся и подмигнул мне. Ну, и как с этим наркоманом можно о чем-то договариваться?

Я взяла пакет и направилась к двери. Уилл резко схватил меня за руку и усадил к себе на колени. Неприязненная дрожь пробежала по телу, но я с ней справилась. Не хотелось доставлять этому подонку удовольствия думать, что боюсь его.

— Погулять хочешь? — спросил он наконец и стянул резинку со своих волос, которые тут же рассыпались по плечам. — Это можно. Сдуй дорожку, и я покажу тебе красоту, какую ты не видела.

— Давай без дорожки, — произнесла я дрогнувшим голосом. — Я не люблю наркотики.

— Да брось ты. Так, чтобы расслабиться немного, — проговорил Уилл и, приспустив халат с моего плеча, несильно вцепился в кожу зубами. Он наблюдал за реакцией, но я сидела, не выказывая эмоций. Его глаза разгорелись озорным огнем, а зрачки сильно увеличились. — Я настаиваю. Под кокаином секс просто сумасшедший.

— Нет, дружок.

Я бросилась прочь, прижимая пакет с одеждой к груди. Увы, халат с ножом в кармане остался в руках мужчины. Опешив, Уилл дал мне шанс добежать до ванной первой и закрыться на защелку. Я с трудом перевела дух, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Над головой раздался грохот.

— Открой немедленно, или я вышибу дверь.

Обессиленно я рухнула на пол, больно ушибив колени. Страшно было до жути. Дрожащими руками я начала срывать этикетки с одежды и натягивать ее на себя. Мне хотелось усложнить Дугласу путь к телу. Новый гардероб, к сожалению, к этому не располагал.

— Папочка должен пообещать, что не будет пичкать малыша кокаином, — прокричала я, и трясущимися руками застегнула застежки на туфлях, каблуком которых можно и прибить. Надо подумать об этом на досуге.

Грохот прекратился.

— Открой дверь, — уже более спокойно проговорил Уилл. — Я не трону тебя.

Его спокойный тон дал мне лучик надежды остаться в живых. Хватит на сегодня баловаться с огнем. Медленно я открыла защелку, и дверь тут же распахнулась.

— Хочешь поиграть? Я тоже не прочь, — с этими словами Уилл за руку потащил меня в комнату, где мы провели ночь.

Смех, вызванный страхом, перешел в истерику. Ноги на каблуках подворачивались, а узкая юбка задиралась наверх. Мучитель швырнул меня на кровать, и я, извиваясь змеей, поползла на другой край. Уилл ухватил мои стопы и легко вернул тело в исходное положение. Удерживая за горло одной рукой, он достал флакон с белым порошком и насыпал мне в нос часть содержимого. После чего быстро зажал рот и подождал, пока у жертвы закончится запас воздуха. Довольно быстро пришлось сдаться и вдохнуть. Уилл пальцем собрал просыпанный остаток наркотика с лица и втер мне в десна. Я перестала сопротивляться, ожидая неизбежного. А этот наглец сделал дорожку прямо в декольте моего платья и смачно снюхал.

— Ну, а теперь гулять, — он встал и одним движением сгреб мое неподвижное тело на руки. — Я покажу тебе океан.

Уилл побрел по коридору в ту часть дома, где я еще не была. Толкнув дверь ногой в одну из комнат, он посадил меня на стол.

— Небольшая остановка, — прокомментировал, стягивая с себя рубашку.

У меня в висках стучали молоточки, а в теле поселилась неземная легкость, ощущение, что я могу оттолкнуться руками и взлететь к потолку. Уилл поднес стакан виски, и я выпила без слов в надежде, что вырублюсь и ничего не почувствую. С животной страстью он впился в мои губы. Я не сопротивлялась, зная, что это его раззадорит. К сожалению, отключиться не вышло. Действие затянулось, как подсказывали замысловатые часы на стене. Уиллу доставляло удовольствие то, что в обычной жизни лаской не назовешь, и мне хотелось абстрагироваться от происходящего.

После «любовных утех» он, не торопясь, выкурил сигарету и направился к раздвижным металлическим дверям. Нажав на пульте код, сделал знак подойти. Легкость улетучилась. Пошатываясь, я добрела до Уилла. Мы вошли в лифт. В голове жужжали вертолеты, и я по стене съехала на пол.

— Давай руки, —  поманил к себе, но я не отреагировала.

Уилл поднял меня, как пушинку, и вынес наружу. Я положила голову ему на грудь и уже не понимала, что происходит. Спать не хотелось, но руки и ноги были ватные.  Обездвижил, чтобы не сбежала? Фармаколог недоделанный!

Он шагал по слабо освещенному гроту, и от свежего воздуха я немного пришла в себя. Когда послышался плеск волн, мое сердце затрепетало.

— Можно я сама пойду? — язык еле-еле шевелился. Уилл не отреагировал на просьбу. Будто знал, что мне не устоять на ногах.

Мы вышли на скалистый берег, где на легких волнах покачивалась пришвартованная красавица-яхта. Здесь расположилась хорошая бухта, защищающая от любого океанского гнева и посторонних глаз — берег крутыми полукружьями расходился в разные стороны. Уилл поставил меня на ноги, придерживая сзади, а я так и замерла от неземной красоты могучей водной стихии под названием Атлантический океан. Купол иссиня-черного неба был испещрен невероятным количеством крупных звезд, которые мерцающим светом помогали луне озарять это великое творение природы.

— Ну, как? — спросил шепотом.

— Великолепно, — честно признала я.

— Хочешь, заночуем на яхте?

— Хочу. Но давай немного посидим на берегу.

— Лучше переберемся на палубу. Ты можешь простудиться.

Интерес монстра к моим желаниям — уже неплохо. Из каких побуждений он так переживает за мое здоровье?

* * *

Мы сидели на палубе в ротанговых креслах и разговаривали, завернувшись в пледы и любуясь красотой океана. Взгляни со стороны — ну, просто семейный пикник.

— Зачем ты заварил кашу с похищением? — аккуратно приступила я к животрепещущей теме.

— Я отвечаю за безопасность своей семьи, — Уилл сделал на зеркальце дорожку из порошка и втянул в себя, затем предложил «угоститься» мне.

— Ты же наркоман! Это ненормально — потреблять такое количество наркоты за день. Ой, а что это мелькнуло там, за бортом? — проговорила я, копируя его движения, и, когда он отвернулся, быстро сдула порошок в сторону. — Я представляю настолько серьезную опасность, что потребовалась строгая изоляция?

— Все до банальности просто, малыш. С самого начала ваших отношений с Берри я  наблюдал за тобой. Собрал вся информация: кто ты, откуда приехала, с кем общалась, что искала. Леона раньше не хватало больше, чем на три месяца, в общении с девушками. Я был уверен, что он вскоре оставит новую куклу. Наиграется и бросит, а я… — он подмигнул мне, — … подберу.

Уилл достал пачку сигарет и закурил. Кокаин располагает к разговору и развязывает язык.

— Мой отец всегда хотел видеть Леона зятем, несмотря на разницу в возрасте предполагаемых супругов. Радовался, когда уговорил крестничка сопроводить Элис в Европу. Захотелось ей, видите ли, пожить самостоятельно. Он всегда меня с пристрастием допрашивал о личной жизни Леона, но я старался не расстраивать отца. А в этот раз ситуация вышла из-под контроля, да и Элис своей беременностью все усугубила. Так что  жених невольно привез тебя в западню. Он влюблен, а потому нужно подмочить репутацию малышу, это несложно. На днях ему покажут фото, где ты развлекаешься с мужчинами, потом выплывет информация о твоей гибели, а через пару недель Леон и вовсе забудет о существовании Джил Краун. И путь к счастью сестры расчищен. Да, скажи спасибо мне, что осталась жива и сейчас сидишь здесь. Рассматривались и более печальные варианты.

— Подожди, — я пребывала в шоке оттого, что этот человек все время следил за нами. И о каких фотографиях он говорит? И вообще, разве Леону так легко задурить мозги? — У меня столько вопросов, что я буду благодарна, если ты ответишь хотя бы на некоторые.

— Давай, малыш, — Уилл разлил виски по стаканам и протянул один мне, — и откровенность за откровенность тогда.

Я вспомнила ночь наших откровений с Леоном и с горечью выпила все до капли. Насколько полярные ситуации, а виски тот же. Уилл, конечно, специально сгустил краски, рассказывая нелицеприятные вещи о моем возлюбленном. Но какое-то чувство — то ли ревность, то ли брезгливость — невольно стало подтачивать изнутри. В каждой неправде часто есть доля правды. Никогда не любила мужчин, меняющих женщин словно перчатки. Сколько же девушек побывало в спальне Леона? В той, как мне уже кажется, далекой жизни с ним меня всегда раздражала его излишняя опытность, что ли. Красные флажки на пути. Да наплевать и на флажки, и на его бывших баб! Неужели теперь никогда не удастся вернуться к любимому мужчине? А если удастся, примет ли он меня после всего, что произошло? Прощу ли я его? А за что, собственно, мне его прощать? За три прекрасных месяца, проведенных в любви и ласке? Ведь не специально он сдал меня этому психу на развлечение.

Я бросила взгляд на океан, могучий, безбрежный, и, пожалуй, именно в этот момент в моей задурманенной голове начал вырисовываться безумный, но, похоже, единственно возможный путь к побегу.

Порция порошка вкупе с виски все больше развязывала наши языки.

— Что замолчала-то? — Уилл пододвинулся ко мне, и я внутренне содрогнулась от ужаса. Тело до сих пор горело огнем от его распутных ласк. Но нужно порасспрашивать моего тюремщика, пока он в благодушном настроении, и разговорами немного отвлечь от плотских желаний. А подумаю я обо всем завтра.

— Прости, задумалась, — ответила я и спряталась от его рук, еще больше укутываясь в плед. — В доме твоего отца разговор начался с того, что семья готова заплатить, если я исчезну из поля зрения Леона. Потом вдруг ты резко сменил планы и, вколов в меня какую-то гадость, затащил невесть куда.

— Платить никто не собирался. Я хотел заморочить тебе голову, чтобы обойтись без укола, но быстро понял, что этот номер не пройдет. Давно хотелось прибрать тебя к рукам.

— Но ведь Леон… Он же ищет меня. Я даже не представляю, что он устроил после моего похищения. Ведь он не маленький мальчик. Что произошло после?

— Я вернул ему кольцо, которое снял с твоего пальца. Сказал, что ты, узнав правду о нападении в ваш первый день знакомства, а также обо всех его подвигах, швырнула такое дорогое украшение на землю. Затем попросила передать, чтобы он не смел даже искать тебя, и уехала, — невинным голоском произнес мерзавец. — А кольцо-то, как выяснилось, было помолвочное. Прямо в точку попал.

— Весьма натянутая история. И что, он поверил? — с сарказмом в голосе осведомилась я, хотя внутри поднималась буря. Леон, умоляю, не верь им, найди меня, заклинаю всеми силами небесными! Этот ублюдок настолько задурманил меня порошками, что я совсем забыла про кольцо.

— Поверил. Я теперь для него враг номер один, но мы и раньше не сильно ладили. Подрались в тот вечер, если это тебя немного утешит. Но зато его женщина отныне принадлежит мне.

— Ну, хорошо, — постаралась трезво рассуждать я, пропуская мимо ушей колкость и не давая уйти от темы. — Предположим, я решила бросить Леона, но не могла же уйти просто так, не поговорив, оставив вещи и документы, в конце концов. Он вскоре поймет, что все это обман.

— Потому-то, малыш, — Уилл встал и, склонившись ко мне, прошептал на ухо, — Джил Краун должна сегодня погибнуть.

На меня пахнуло могильным холодом. Я съежилась в клубок и закрыла голову руками. Какие страшные слова, пусть и не обо мне.

— Не бойся, — продолжил Уилл, забирая мои руки в свои холодные, как лед, ладони, — я не убью тебя, если ты будешь меня любить. Мне нравится, что ты не строишь из себя обиженную недотрогу. Хотя это и удивляет.

Он, не сводя изучающего взгляда, налил еще виски и, стукнув стаканом о стакан, протянул мне:

— Твое здоровье, малыш.

Я выпила залпом все сразу. Пожалуй, впервые в жизни хотелось напиться до забытья.

— О каких фотографиях ты упомянул недавно? У меня нет съемок в стиле ню, — этот вопрос давно вертелся на языке.

Уилл неприятно усмехнулся и, достав из внутреннего кармана телефон, открыл галерею и протянул мне.

— Я сегодня напечатал пару комплектов, уж больно ты тут хороша.

От первого же фото бросило в дрожь. Быстро просмотрев одну за другой картинки «для взрослых», я поняла, зачем меня обкололи.

— Кто эти люди на фотографии? — трясущимися руками я начала искать в телефоне функцию удаления, но Уилл выхватил аппарат.

— Теперь твоя очередь отвечать на вопросы, — тихо произнес он.

Жить не хочу, не переживу, если фото увидит Леон. Или я, или этот подонок. Вдвоем мы не сможем сосуществовать на земле. Ненависть вспыхнула внутри меня соломой на ветру.

— Я убью тебя, — прошептали губы.

— Что, развезло совсем? Давай-ка, вдуй еще дорожку, — мерзко рассмеялся Уилл и покровительственно похлопал по щеке.

Он ловко располосовал карточкой остатки порошка и поднес мне зеркало. Я вышибла кокаин из его рук и, вскочив, схватила со стола нож… В следующий момент одним ударом Уилл отправил меня в полный нокаут. Последнее, что я помню — расплывающиеся красные круги перед глазами и солоноватый привкус крови во рту.

* * *

Я пришла в себя глубокой ночью. В голове гудело, во рту и в носу пересохло, нижняя часть лица была как не моя. В комнате царил полумрак, и я повернула голову к источнику света. Уилл сидел на кровати рядом, держа на коленях ноутбук. Заметив движение, он молча закрыл крышку и, включив лампу над кроватью, повернулся ко мне.

— Как ты? — тихо спросил мужчина и провел рукой по моему лицу.

У меня не было желания его видеть, тем более разговаривать. Я повернулась к Уиллу спиной.

«Этот ужас когда-нибудь кончится?»

Я почувствовала прикосновение его губ на своем плече и вздрогнула, как от укуса змеи, так сильно, что это не прошло незаметно. Он сжал мои запястья за головой.

— Ненавидишь меня? — спросил Уилл с легкой угрозой в голосе.

— Да, — прошептала я. Больше не хотелось играть в пай-девочку. Пусть убивает, что хочет делает.

— Тогда смотри, — мучитель кулем усадил меня на кровати и открыл ноутбук.

На новостном сайте он запустил криминальную хронику. С полным равнодушием я посмотрела новости и узнала, что некая девушка с документами на имя Джил Краун, будучи в нетрезвом состоянии, не справилась с управлением и на огромной скорости снесла ограждение, сошла с трассы и врезалась в дерево. От удара машина загорелась, и опознать тело теперь невозможно. Единственное доказательство — сумка с телефоном и водительским удостоверением, вылетевшая из машины.

— Круто, поздравляю. Пополнил коллекцию домашнего видео вашей чокнутой семейки. Сестре, надеюсь, тоже понравилось, — усмехнулась я и попыталась встать с кровати.

— Ну, ты стерва, — Уилл схватил меня за руку, но я вырвалась и развернулась к нему всем корпусом.

— Руки убрал от меня, понял? — заорала я, перешагнув грань, за которой осталось чувство самосохранения и страха. — Кстати, все хотела спросить. Ты в кого такой темненький? Тоже нагулянный?

По лагерю противника я нанесла серьезный удар, Уилл от негодования побагровел. Воспользовавшись удобным моментом, я спокойно покинула спальню и направилась, держась за стену, в ванную комнату. Пока  находилась в бесчувственном состоянии, этот псих перетащил меня в дом. Нарушив все санитарные нормы, я опять напилась из-под крана, почистила зубы и рухнула в джакузи. Включив воду, выжала всевозможные пены, стоящие рядом. Вошел Уилл и уселся на бортик. Мне было противно его присутствие, и я просто закрыла глаза, мечтая о том, чтобы вода быстрее скрыла тело. Прикосновение холодной стали ко лбу заставило меня вздрогнуть. Ну, вот и все, пожалуй. Помирать так с музыкой. Не открывая глаз, затянула любимую песню. Акустика в ванной комнате оказалась потрясающая. Поначалу голос немного дрожал, но со второго куплета я выдала а капелла все, что умела. Как ни странно, я была до сих пор жива. Заслушался, гад.

Песня закончилась. Я встретилась взглядом с Уиллом. Закусив губу, он убрал ствол за пояс и вышел прочь. Вздохнув с облегчением, я вытянулась в джакузи во весь рост. Но тот быстро вернулся и принялся расставлять свечи по краям ванны, зажав подаренный мне букет подмышкой. Затем, испепеляя меня взглядом, начал обрывать с орхидей лепестки и бросать в воду. О нет! Решил антуражу к сцене убийства добавить? Недаром мне этот погребальный венок не понравился. С отчаянием я представляла, что сейчас послышатся выстрелы, ворвутся полицейские, Леон… Да хоть «Манчестер Юнайтед» и «Зенит», лишь бы не оставаться больше с этим человеком один на один.

Тем временем Уилл снял джинсы и забрался ко мне. Со стоном я ушла с головой под воду, но куда же денешься с подводной лодки? Дабы не быть утопленной, в очередной раз пришлось сдаться.

Наконец Уилл выбрался из ванной и протянул руку.

— Пойдем, твои поминки справим, что ли?

При одной мысли об алкоголе тошнота подступила к горлу, и я отрицательно замотала головой. Но ему было плевать. Выдернув из купальни, Уилл наскоро вытер меня полотенцем и потащил в холл, где все опять повторилось.

Приобрести полную версию книги в электронном виде можно здесь: