Глава 5

Предложение

Утром мы проснулись от назойливого телефонного звонка. Леон приоткрыл глаза, потянулся ко мне, и я сонно перебралась к возлюбленному на плечо. Включился автоответчик:
— Леон, привет, это Джон. Твоя киска понравилась мистеру Уоррену, и он готов с ней познакомиться поближе. Он ищет актрису на роль главной героини в новом фильме. Я дал ему твой адрес и телефон. Не благодари и передавай привет Джил! Ей обеспечена отличная карьера.

Не стану цитировать слова любимого мужчины. Водопад Ниагара всего-навсего жалкий ручеек по сравнению с потоком брани, который обрушился на голову кинобратии вплоть до Люмьеров. Леон метался по комнате, сворачивая все на своем пути. Кульминацией светопредставления прозвучал звон стекла. Ни в чем неповинная ваза с цветами, с грохотом рухнувшая вместе с подставкой, разлетелась на тысячи осколков. Леон на мгновение остановился как вкопанный и бросился прочь из комнаты.

Оставалось порадоваться, что гневался возлюбленный не на меня. Я завернулась в шелк простыни и принялась трезво рассуждать. Судя по всему, киска — это я, а кто такой мистер Уоррен? Надо полагать, человек из мира кино. Сердце, пропуская удары, ухало филином в груди. А вдруг судьба специально сделала ход черной лошадкой? Разве без Леона я попала бы на вечеринку такого уровня? Я посещала кастинги, но когда речь заходила о том, что я русская, агент грустнел и холодно обещал перезвонить «если что будет подходящее».

И вот теперь дилемма, как бы так по-русски обстряпать: на елку влезть и руки не ободрать? Нужно убедить Леона, что мы можем заработать приличную сумму денег на съемках. Я задумалась: а что такое «мы»? Три месяца вместе, но о замужестве пока и речи нет. Мало ли о чем он болтает с приятелями. Конечно, вчера Леон признался в любви, а этот человек никогда не бросается словами на ветер. Но если завтра он укажет на дверь, мне некуда будет пойти. Мысли неслись орловскими рысаками, обгоняя одна другую.

— Джил, — Леон с сигаретой, чего никогда раньше не было, вошел в спальню, — я отъеду ненадолго. К телефону не подходи, ворота никому не открывай. Пожалуйста, надень платье и жди меня.

— Ты не позавтракал, — я сидела на кровати в полной растерянности. Непонятно, какое из платьев он имеет в виду. Мы куда-то поедем или мне просто нужно встать?
Он позвонил администратору в центральную клинику, что за хорошие деньги выполняла и функции секретаря:
— Два билета до Нью–Йорка на сегодня, для меня и мисс Краун.

Хорошо, что до Нью–Йорка, а не на Северный полюс. Он меня спрятать решил?
Леон вернулся из гардеробной одетый и бросил на кровать одно из платьев, которое при покупке окрестил «для торжественных случаев». Интересно, пристрелить меня — это торжественный случай? Что он задумал? Хотя мы летим куда-то, значит, еще поживу.

— Я скоро, — натянуто улыбнувшись, он вышел из комнаты.

После такого начала дня захотелось отправиться на беговую дорожку и под холодный душ, что я и сделала. Мама дорогая, весело живется в городе Ангелов, весело.
Пока мой Отелло отсутствовал, я немного успокоилась и привела себя в божеский вид. Правда, последние полчаса  слонялась по имению, не находя себе места. Телефон звонил и звонил, но Леон выключил автоответчик. Меня мучило искушение снять трубку, но не хотелось нарушать негласное обещание. Наконец я услышала, как он въезжает на территорию, и облегченно выдохнула.

Мужчина моих грез появился на пороге с корзиной цветов. Мы замерли по разные стороны стола. Даже на таком расстоянии я ощущала его мандраж.

— Это цветы… тебе, — взволнованно произнес Леон и поставил корзину на тумбу у камина.

— Они прекрасны, — я подошла к букету и вдохнула аромат свежесрезанных бутонов белых роз и светло-зеленых альстромерий.

— Тебе нравится?

— Отныне это мое любимое сочетание.

— Я сейчас, — он скрылся в дверном проеме.

Любуясь букетом, я понимала, что не цветы главное действующее лицо в этой пьесе абсурда. У меня закружилась голова, и я присела к столу, нервно теребя в руках уголок скатерти. Леон вернулся в костюме и застыл на пороге, чтобы поправить и без того идеально уложенные волосы. Что-то в нем было не так… Он сбрил свою бородку! Я встала, не зная куда деть руки: беспокойство возлюбленного передалось и мне. До апоплексического удара остался один шаг. Давай, дорогой, скажи что-нибудь!

— Джил Краун, — подобное обращение всегда вело к эпохальной речи. — Мне сорок лет, я никогда не был женат, и до недавнего времени меня устраивал статус холостяка. Но вот, в один прекрасный день ты вторглась в мою жизнь и… наполнила ее совершенно иным смыслом. Ты как глоток воды, и я не знаю, что могло бы оживить меня еще больше…

— Глоточек виски, — шутка из старого советского фильма вырвалась сама собой.
Леон оказался явно незнакомым с нашим кинематографом. Моя реплика, пусть и неожиданная, стала для него спасительным кругом. Он был человеком дела и порой, когда говорил высокопарно, заезжал в непролазные дебри.

— Отличная мысль, хотя я имел в виду нечто другое, — с облегчением произнес возлюбленный и взял бутылку с каминной полки. Не сговариваясь, мы опустошили бокалы до дна.

Я балансировала на грани, когда не знаешь, плакать или смеяться. Еще вчера мечтала выйти замуж за него, но на кону оказался Голливуд, и корона на голове моего избранника пошатнулась. Он понял это и бросился на абордаж.

— Выходи за меня замуж, — выдохнул Леон и надел мне на палец кольцо, извлеченное из кармана жестом фокусника.

Предполагала ли я такой поворот событий? Пожалуй, да. Но ситуация поставила меня в тупик. Сказать «нет» — отпадает. «Я подумаю» — тоже не пойдет. Наступила неловкая пауза. Я ждала предложения руки и сердца, но оказалась к нему не готова. Кольцо уже блестело на пальце, любимый мужчина ожидал момента, чтобы заключить меня в объятия, антураж соответствовал. Опять этот хитрец направил меня по узкой тропке, расставив красные флажки.

— Джил? — Леон вопросительно посмотрел и взял за плечи. Сейчас встряхнет. Встряхнул.

— Да, — слезы предательски навернулись на глаза. — Я согласна стать твоей женой.
— Любимая…

Долгий и головокружительный поцелуй скрепил наше соглашение. Но Леону этого было явно мало, и он унес меня на руках в спальню.

* * *
— Нам нужно ехать.

— В Нью-Йорк?

Сил не было даже встать с постели.

— Да, я должен представить тебя родителям и своему… крестному.

— А как же мой фиктивный брак?

— Когда есть деньги, вопросы решаются быстро. Не бери в голову. Этим займется адвокат.

— Когда мы поженимся?

— Скоро.

— Ты захочешь подписать со мной брачный контракт? У вас ведь так принято.

— Но не принято разговаривать о нем в спальне, — улыбнулся Леон и поднялся с постели, заправляя рубашку.

— Это значит «да»?

— Да. Ты же знаешь мои основные условия. Это и будет прописано в первую очередь.

— Жена обязана присутствовать на вскрытии мелких домашних животных? — рассмеялась я.

— Жена послушна как агнец и не лезет в шоу-бизнес, — он назидательно поднял вверх указательный палец.

— Но если нам предложат хорошие деньги, — пустила я пробный шар, приподнимаясь на локте, — почему нет? Ты даже слушать ничего не хочешь?

— Джил!

— Леон!

— Снимай кольцо!

— Еще чего! — я, пошатываясь, встала на кровати и кинула в новоиспеченного жениха подушкой. — Не отдам!

Леон подхватил меня на руки и закружил по комнате.

— Голубка, у меня столько денег, сколько тебе и не снилось. Оставь ты эти глупые мечты, мир и так принадлежит нам! Что тебе еще нужно?

— Но мне хочется творить…

— Ты уже чуть не натворила! Если ты меня действительно любишь, — он взял мое лицо в ладони, — все остальное для тебя уже неважно. И я хочу, чтобы ты смотрела на меня так, как на… В общем, широко открытыми глазами.

— Люблю тебя, — прошептала я, искренне желая поверить в то, что ничто в мире мне больше не нужно.

* * *
Через пару часов наш самолет взмыл в небо. С легкой грустью я смотрела в иллюминатор на удаляющийся город моих грез. Меня терзало любопытство, звонил режиссер возлюбленному или нет. Я мысленно перенеслась во вчерашний вечер, вспоминая, был ли Майкл Уоррен среди тех, кому меня представляли. Нет, я не помнила такого имени. А значит, режиссер приметил меня, когда я пела. Как жаль, что не удалось даже словом обмолвиться с Робертом, хотя мы провели вместе не меньше получаса. Просто не верится, что такое чудо приключилось со мной. Я весь день запрещала себе думать об этом актере, но сейчас воспоминания ярким фейерверком взорвались в голове. Вновь захотелось ощутить обжигающее дыхание Роберта на своей шее и услышать завораживающий тембр его голоса. Тяжелый вздох, вырвавшийся из груди, привлек внимание Леона. Он отложил планшет и взял мое запястье.

— Тебе нехорошо? Что с пульсом?

Вымученная улыбка не спасла положения, Он ждал ответа. Мне не хотелось, чтобы Леон догадался о причине столь сильного волнения. Более того, вопросы, которые вертелись на языке, расстроили бы его.

— Все хорошо. Я просто вспоминаю, как мы с тобой познакомились, как ты спас мне жизнь, наш первый вечер, — вывернула я на проторенную дорожку.

Леон погладил меня по щеке. Похоже, ответ его удовлетворил. А ведь и правда, он спас мне жизнь, и я должна быть признательна возлюбленному. Изгнав Роберта из мыслей, положила любимому мужчине голову на плечо. Невольно взгляд упал на кольцо. Я ничего не понимала в драгоценностях — мне их не дарили. Но эта вещица завораживала переливающимся сиянием камней белого и коньячного цветов.

— Роскошное кольцо, спасибо! — я вспомнила, что не поблагодарила Леона, и решила сделать ему приятное. Лучше поздно, чем никогда.

— Тебе понравилось?

— Не то слово!

— Я буду делать тебе много подарков. Это кольцо я долго искал. Мне хотелось, чтобы оно было достойно тебя. Здесь пятнадцать бриллиантов кристальной чистоты. Я заказал его еще две недели назад, но получил только сегодня.

— Стоит целое состояние, наверное!

— Не дороже денег, любимая! Но ты права, вещь эта имеет большую ценность. Я рад, что кольцо пришлось тебе по душе.

— А как ты угадал с размером?

— Когда ты спала, я измерил твой пальчик ниткой, — и добавил совсем тихо, — ты спишь очень крепко и не всегда просыпаешься, когда я целую тебя. А теперь давай посмотрим кино.

У Леона был хороший художественный вкус, и мне нравились фильмы, которые он предлагал. Пять часов в компании с Одри Хепберн пролетели незаметно. Самолет пошел на посадку в аэропорту Нью-Йорка под финальные титры картины.
Мы оставили вещи в отеле «Пьер Тадж» у Центрального парка и отправились на ночную прогулку по Бродвею. Улица находилась в двадцати минутах от гостиницы, и такси не понадобилось. Она волнообразно петляла по острову, щедро переливаясь рекламными огнями. Я впервые увидела «Метрополитен-Опера» и побывала на площади Таймс-сквер. Все визиты были назначены на следующий день, и вечер принадлежал нам двоим. Я открывала для себя Америку глазами Леона. Он был из той породы людей, которые везде чувствовали себя уверенно, и это не могло не нравиться. Я по-прежнему не переставала удивляться состоятельности ветеринарного врача в Штатах. Возлюбленный сделал мою жизнь настолько комфортной, что иначе как волшебником его было не назвать. Напрягали в наших отношениях — красные флажки, которые четко расставлялись по моему пути. Ну, если не брать в расчет работу в клинике, хотя к ней я уже стала привыкать.

* * *
На следующее утро Леон решил познакомиться с моими родителями по скайпу. Я предупредила родственников не отвечать на звонок в пижамах. Возлюбленный сел рядом со мной перед экраном и взял за руку. Дальше все происходило так, как обычно случается во многих семьях: знакомство родителей с женихом, но не воочию, а онлайн. Отец и мать были в восторге — мой избранник сумел произвести неизгладимое впечатление. Леон пообещал им, что мы обязательно приедем в Россию, и клятвенно заверил, что сделает из меня врача. Папа прослезился и сказал, что вручает ему мое тело и душу со всеми потрохами. В общем, благословил.

— Ты был на высоте! Так порадовать родителей не смогло бы даже мое возвращение на родную землю с Оскаром в зубах, — я нежно обняла избранника.

— Дался тебе этот Оскар. С тебя массаж, — он подхватил меня на плечо и отнес в постель.

— На очереди знакомство с моими родственниками, — оповестил возлюбленный, не переставая мурлыкать от удовольствия. — Уверен, все пройдет как по маслу. Они отчаялись женить меня и дождаться внуков. Ты будешь для них ангелом во плоти, что бы ни сказала.

— А ты хочешь детей?

— Да! Я надеюсь, ты не лопаешь втихаря всякую гадость под названием «противозачаточные пилюли»?

— Нет, не лопаю.

— Значит, в ближайшее время ты меня осчастливишь?

— Как-то не думала об этом, — я немного растерялась, и Леон, перевернувшись на спину, удивленно спросил:
— Любимая, я не понял?

— Что не понял?

— Ты меня скоро осчастливишь?

— Да, — сказала я, прочитав в его глазах то, что он хочет услышать. Мысленно попыталась вспомнить последний день прихода женских немощей, что «плавали» последнее время.

— Вот это другое дело, — успокоившись, он опять лег на живот. — Продолжай.

* * *
Мистер и миссис Берри жили в пригороде Нью-Йорка в собственном доме. На дворе стояла осень, и в прихожей уютно пахло яблоками из собственного сада. На подоконниках расположились глиняные вазоны с лавандой и пряными травами, а у стены взгромоздились рыжебокие красавицы тыквы. Мы вошли в просторную светлую гостиную с круглым столом, накрытым вышитой льняной скатертью. На стулья были накинуты клетчатые пледы, которые наверняка согревали обитателей дома в холодное время года. Но сегодня стояла теплая погода, и солнечный свет преломлялся в витражных окнах, рассыпаясь веселыми лучами по стенам. Родители моего избранника встретили нас изысканным обедом. Индейка в брусничном соусе и штрудель, испеченный по рецепту хозяйки дома, навели меня на мысль, что Леон с детства привык к вкусной домашней пище. Пора мне начинать штудировать кулинарные книги. Простота в общении и добродушный настрой царили за столом.

Я украдкой рассматривала родителей жениха. Леон внешне больше походил на мать, уроженку северных стран, но темперамент и живость характера, безусловно, унаследовал от отца, итальянца по происхождению.
Меня, действительно, чуть ли не носили на руках. Ингрид и Джон, так звали родителей избранника, до сих пор не растратили молодецкого задора. После обеда мужчины отправились на теннисный корт за домом, а мы с Ингрид последовали за ними. Джон гонял сына по корту из угла в угол, а мать так переживала, что ее волнение передалось и мне. Леон разрумянился, и я не могла отвести от него глаз. С грацией волка возлюбленный перемещался по площадке, отражая мяч за мячом, не забывая периодически кланяться прекрасным болельщицам. Джон играл отменно и был в выигрыше.

— Ты его любишь? — неожиданно спросила Ингрид, когда игра близилась к концу.

— Что?

— Ты, серьезно, любишь моего мальчика? — терпеливо повторила вопрос она, и мы встретились взглядами.

— Его невозможно не любить, — улыбнулась я, не понимая, к чему  этот разговор.

— Он очень сложный человек, — вздохнула Ингрид и, опустив глаза, обняла меня. — Я хочу, чтобы рядом с ним была женщина, которая, не обращая внимания на все его… странности, любила всю оставшуюся жизнь.

О небо, что она имеет в виду? Какие еще странности? Ну, то, что он вытворяет в спальне, конечно, достаточно замысловато, но вряд ли мать знает об этом.

— Леона окружало всегда много женщин, — продолжила она, не забывая периодически радостно подбадривать игроков, — но ни одна с ним не осталась. Конечно, многих бросил он, но ведь были и те, которые ушли сами.

— Вы знали их? — спросила я и тут же прикусила язык. Не стоило развивать эту тему.

— Кого-то знала много лет назад, — мать вновь повернулась ко мне. — Леон уже давно нас ни с кем не знакомил. Его жизнь всегда делилась на две стороны: светлую и темную. Но, впрочем, ладно. Я зря завела этот разговор. Надеюсь, все у вас получится. Ты хорошая девушка, сразу видно. Береги его, пожалуйста.

Я была рада, что мы ушли от щекотливой темы, но множество новых вопросов о личности жениха нарисовалось к уже имеющимся. Отец отвоевал победу у сына, и, довольный, направился к нам.

— Дорогая, покажи Джил наших собачек, а мы с Леоном пока остудимся в бассейне. Он по-прежнему тяжеловат для тенниса, но хватку не потерял. Подарю ему скакалку, пусть вырабатывает чувство легкости. А все из-за его увлечения боксом!

— Прошу за мной, моя дорогая, — Ингрид взяла меня под руку, — ты же еще не познакомилась с нашими малышками.

Мы подошли к небольшому огороженному зданию в конце сада, которое служило прекрасно оборудованной вотчиной чихуахуа и йоркширских терьеров. Громкоголосая свора радостно встретила хозяйку, и она выпустила их на прогулку в вольер. Разномастные симпатяги наперегонки выбежали на воздух.

— Это — одни из лучших представителей породы в Штатах, — не без гордости сообщила Ингрид. — Благодаря Леону у меня появилось приятное хобби, которое приносит отличный доход. Наши клиенты раскупают щенков, как горячие пирожки.

— Звездные клиенты в том числе?

— Да, — она довольно рассмеялась. — Мой мальчик наладил мне отличные контакты с миром кино и гламура. Там и деньги другие крутятся, конечно.

Я заметила нескольких хромающих собачек, которые бегали не так шустро, как другие, и держались немного особняком.

— А эти бедолаги? — спросила я, присев на небольшую скамеечку, и чудные псы тут же облепили меня. Свора, проживающая в имении Леона, была очаровательна, но мне всегда хотелось иметь что-нибудь поизящнее.

— А это тоже наши детки, — вздохнула Ингрид. — Они пострадали от бывших хозяек. Сын сделал все, что мог, и вернул нам малышек на реабилитацию.

К нам присоединились мужчины.

— Эти стервы убираются на вечеринках в хлам, — поджав губы, сердито произнес Леон. — Мне плевать на их здоровье, все девочки уже взрослые, но собак они роняют, теряют… Говорить не хочется, что мне порой привозят. Некоторых дам я уже предупредил о том, что им не поздоровится, если второй раз попадутся на подобном. Закон о защите животных у нас никто не отменял.

Он присел на корточки, и собаки радостно заскакали на задних лапках. Было видно, что многие из них знали и любили моего доктора Айболита. Я опустилась рядом с возлюбленным на траву и прижалась к его плечу.

— Дорогой, — сорвав травинку, я пощекотала краешек его уха, — ты занимаешься со мной дрессировкой служебных собак, но и словом не обмолвился, что можно разводить таких крох. Мне это больше по душе.

— Разберемся, каждой карте — свой срок.

Опять флажки? Отчего у меня такое чувство, что Леон ведущий в игре по станциям? Испытание номер сто пятьдесят: мисс Краун, тебе нужно нырнуть в бассейн с крокодилами, на дне три ключа, выбери нужный. С другой стороны, чем я все время недовольна? Мужчина должен быть требовательным, он старше и имеет право меня учить. Леон прервал мои внутренние терзания легким шлепком пониже спины.

— Нам пора, дорогая, — он легко поднялся и протянул мне руку. — Мам, пап, мы должны ехать. Есть дела на сегодня. Спасибо вам за теплый прием.

Леон одарил их обезоруживающей улыбкой. Просто ангел, а не сын.
Всю дорогу до отеля он о чем-то размышлял. Вернувшись в гостиницу, жених открыл шкаф и придирчиво осмотрел мой гардероб.

— Джил, — задумчиво произнес Леон, — мы вечером идем на день рождения дочери моего крестного отца. Там могут возникнуть некоторые сложности.
Я налила нам по бокалу вина, мурлыкая под нос мелодию из фильма про Дона Корлеоне.

— Ты принадлежишь к одному из мафиозных кланов? — я преподнесла ему бокал и, в шутку сложив пальцы пистолетом, приставила к своему виску. После знакомства с семейством Берри у меня было прекрасное настроение и, честно говоря, не хотелось никуда ехать. Я бы предпочла завлечь возлюбленного в постель, поэтому начала откровенно его обольщать. Но впервые Леон не улыбнулся моей шутке и не ответил на призыв.

— Джил Краун, — опять он собирался сказать нечто монументальное, — возможно, сегодня ты узнаешь обо мне нечто нелицеприятное. Ведь для тебя я до сих пор загадка, ветеринарный врач с состоянием дельца с Уолл-Стрит. Но раз мы женимся, я должен представить тебя людям, с которыми прочно связан в жизни. Я не успел утрясти некоторые дела, и это может осложнить ситуацию. Прошу об одном: не делай скоропалительных выводов и слушай меня.

— Леон Берри, — я обвила руками его шею, — если ты меня сейчас не поцелуешь, я за себя не отвечаю.

Я запустила руки под его рубашку и прижала к себе такого желанного и любимого мужчину. Пусть все летит в тартарары! Я изменила ради него мечте, сбила прицелы, а он хочет напугать тем, что некто плохо о нем скажет.

— Голубка, — пробормотал мой ненаглядный и сдал свою крепость, — знай: я люблю тебя и только тебя.

Утром мы проснулись от назойливого телефонного звонка. Леон приоткрыл глаза, потянулся ко мне, и я сонно перебралась к возлюбленному на плечо. Включился автоответчик:

— Леон, привет, это Джон. Твоя киска понравилась мистеру Уоррену, и он готов с ней познакомиться поближе. Он ищет актрису на роль главной героини в новом фильме. Я дал ему твой адрес и телефон. Не благодари и передавай привет Джил! Ей обеспечена отличная карьера.

Не стану цитировать слова любимого мужчины. Водопад Ниагара всего-навсего жалкий ручеек по сравнению с потоком брани, который обрушился на голову кинобратии вплоть до Люмьеров. Леон метался по комнате, сворачивая все на своем пути. Кульминацией светопредставления прозвучал звон стекла. Ни в чем неповинная ваза с цветами, с грохотом рухнувшая вместе с подставкой, разлетелась на тысячи осколков. Леон на мгновение остановился как вкопанный и бросился прочь из комнаты.

Оставалось порадоваться, что гневался возлюбленный не на меня. Я завернулась в шелк простыни и принялась трезво рассуждать. Судя по всему, киска — это я, а кто такой мистер Уоррен? Надо полагать, человек из мира кино. Сердце, пропуская удары, ухало филином в груди. А вдруг судьба специально сделала ход черной лошадкой? Разве без Леона я попала бы на вечеринку такого уровня? Я посещала кастинги, но когда речь заходила о том, что я русская, агент грустнел и холодно обещал перезвонить «если что будет подходящее».

И вот теперь дилемма, как бы так по-русски обстряпать: на елку влезть и руки не ободрать? Нужно убедить Леона, что мы можем заработать приличную сумму денег на съемках. Я задумалась: а что такое «мы»? Три месяца вместе, но о замужестве пока и речи нет. Мало ли о чем он болтает с приятелями. Конечно, вчера Леон признался в любви, а этот человек никогда не бросается словами на ветер. Но если завтра он укажет на дверь, мне некуда будет пойти. Мысли неслись орловскими рысаками, обгоняя одна другую.

— Джил, — Леон с сигаретой, чего никогда раньше не было, вошел в спальню, — я отъеду ненадолго. К телефону не подходи, ворота никому не открывай. Пожалуйста, надень платье и жди меня.

— Ты не позавтракал, — я сидела на кровати в полной растерянности. Непонятно, какое из платьев он имеет в виду. Мы куда-то поедем или мне просто нужно встать?

Он позвонил администратору в центральную клинику, что за хорошие деньги выполняла и функции секретаря:

— Два билета до Нью–Йорка на сегодня, для меня и мисс Краун.

Хорошо, что до Нью–Йорка, а не на Северный полюс. Он меня спрятать решил?

Леон вернулся из гардеробной одетый и бросил на кровать одно из платьев, которое при покупке окрестил «для торжественных случаев». Интересно, пристрелить меня — это торжественный случай? Что он задумал? Хотя мы летим куда-то, значит, еще поживу.

— Я скоро, — натянуто улыбнувшись, он вышел из комнаты.

После такого начала дня захотелось отправиться на беговую дорожку и под холодный душ, что я и сделала. Мама дорогая, весело живется в городе Ангелов, весело.

Пока мой Отелло отсутствовал, я немного успокоилась и привела себя в божеский вид. Правда, последние полчаса  слонялась по имению, не находя себе места. Телефон звонил и звонил, но Леон выключил автоответчик. Меня мучило искушение снять трубку, но не хотелось нарушать негласное обещание. Наконец я услышала, как он въезжает на территорию, и облегченно выдохнула.

Мужчина моих грез появился на пороге с корзиной цветов. Мы замерли по разные стороны стола. Даже на таком расстоянии я ощущала его мандраж.

— Это цветы… тебе, — взволнованно произнес Леон и поставил корзину на тумбу у камина.

— Они прекрасны, — я подошла к букету и вдохнула аромат свежесрезанных бутонов белых роз и светло-зеленых альстромерий.

— Тебе нравится?

— Отныне это мое любимое сочетание.

— Я сейчас, — он скрылся в дверном проеме.

Любуясь букетом, я понимала, что не цветы главное действующее лицо в этой пьесе абсурда. У меня закружилась голова, и я присела к столу, нервно теребя в руках уголок скатерти. Леон вернулся в костюме и застыл на пороге, чтобы поправить и без того идеально уложенные волосы. Что-то в нем было не так… Он сбрил свою бородку! Я встала, не зная куда деть руки: беспокойство возлюбленного передалось и мне. До апоплексического удара остался один шаг. Давай, дорогой, скажи что-нибудь!

— Джил Краун, — подобное обращение всегда вело к эпохальной речи. — Мне сорок лет, я никогда не был женат, и до недавнего времени меня устраивал статус холостяка. Но вот, в один прекрасный день ты вторглась в мою жизнь и… наполнила ее совершенно иным смыслом. Ты как глоток воды, и я не знаю, что могло бы оживить меня еще больше…

— Глоточек виски, — шутка из старого советского фильма вырвалась сама собой.

Леон оказался явно незнакомым с нашим кинематографом. Моя реплика, пусть и неожиданная, стала для него спасительным кругом. Он был человеком дела и порой, когда говорил высокопарно, заезжал в непролазные дебри.

— Отличная мысль, хотя я имел в виду нечто другое, — с облегчением произнес возлюбленный и взял бутылку с каминной полки. Не сговариваясь, мы опустошили бокалы до дна.

Я балансировала на грани, когда не знаешь, плакать или смеяться. Еще вчера мечтала выйти замуж за него, но на кону оказался Голливуд, и корона на голове моего избранника пошатнулась. Он понял это и бросился на абордаж.

— Выходи за меня замуж, — выдохнул Леон и надел мне на палец кольцо, извлеченное из кармана жестом фокусника.

Предполагала ли я такой поворот событий? Пожалуй, да. Но ситуация поставила меня в тупик. Сказать «нет» — отпадает. «Я подумаю» — тоже не пойдет. Наступила неловкая пауза. Я ждала предложения руки и сердца, но оказалась к нему не готова. Кольцо уже блестело на пальце, любимый мужчина ожидал момента, чтобы заключить меня в объятия, антураж соответствовал. Опять этот хитрец направил меня по узкой тропке, расставив красные флажки.

— Джил? — Леон вопросительно посмотрел и взял за плечи. Сейчас встряхнет. Встряхнул.

— Да, — слезы предательски навернулись на глаза. — Я согласна стать твоей женой.

— Любимая…

Долгий и головокружительный поцелуй скрепил наше соглашение. Но Леону этого было явно мало, и он унес меня на руках в спальню.

* * *

— Нам нужно ехать.

— В Нью-Йорк?

Сил не было даже встать с постели.

— Да, я должен представить тебя родителям и своему… крестному.

— А как же мой фиктивный брак?

— Когда есть деньги, вопросы решаются быстро. Не бери в голову. Этим займется адвокат.

— Когда мы поженимся?

— Скоро.

— Ты захочешь подписать со мной брачный контракт? У вас ведь так принято.

— Но не принято разговаривать о нем в спальне, — улыбнулся Леон и поднялся с постели, заправляя рубашку.

— Это значит «да»?

— Да. Ты же знаешь мои основные условия. Это и будет прописано в первую очередь.

— Жена обязана присутствовать на вскрытии мелких домашних животных? — рассмеялась я.

— Жена послушна как агнец и не лезет в шоу-бизнес, — он назидательно поднял вверх указательный палец.

— Но если нам предложат хорошие деньги, — пустила я пробный шар, приподнимаясь на локте, — почему нет? Ты даже слушать ничего не хочешь?

— Джил!

— Леон!

— Снимай кольцо!

— Еще чего! — я, пошатываясь, встала на кровати и кинула в новоиспеченного жениха подушкой. — Не отдам!

Леон подхватил меня на руки и закружил по комнате.

— Голубка, у меня столько денег, сколько тебе и не снилось. Оставь ты эти глупые мечты, мир и так принадлежит нам! Что тебе еще нужно?

— Но мне хочется творить…

— Ты уже чуть не натворила! Если ты меня действительно любишь, — он взял мое лицо в ладони, — все остальное для тебя уже неважно. И я хочу, чтобы ты смотрела на меня так, как на… В общем, широко открытыми глазами.

— Люблю тебя, — прошептала я, искренне желая поверить в то, что ничто в мире мне больше не нужно.

* * *

Через пару часов наш самолет взмыл в небо. С легкой грустью я смотрела в иллюминатор на удаляющийся город моих грез. Меня терзало любопытство, звонил режиссер возлюбленному или нет. Я мысленно перенеслась во вчерашний вечер, вспоминая, был ли Майкл Уоррен среди тех, кому меня представляли. Нет, я не помнила такого имени. А значит, режиссер приметил меня, когда я пела. Как жаль, что не удалось даже словом обмолвиться с Робертом, хотя мы провели вместе не меньше получаса. Просто не верится, что такое чудо приключилось со мной. Я весь день запрещала себе думать об этом актере, но сейчас воспоминания ярким фейерверком взорвались в голове. Вновь захотелось ощутить обжигающее дыхание Роберта на своей шее и услышать завораживающий тембр его голоса. Тяжелый вздох, вырвавшийся из груди, привлек внимание Леона. Он отложил планшет и взял мое запястье.

— Тебе нехорошо? Что с пульсом?

Вымученная улыбка не спасла положения, Он ждал ответа. Мне не хотелось, чтобы Леон догадался о причине столь сильного волнения. Более того, вопросы, которые вертелись на языке, расстроили бы его.

— Все хорошо. Я просто вспоминаю, как мы с тобой познакомились, как ты спас мне жизнь, наш первый вечер, — вывернула я на проторенную дорожку.

Леон погладил меня по щеке. Похоже, ответ его удовлетворил. А ведь и правда, он спас мне жизнь, и я должна быть признательна возлюбленному. Изгнав Роберта из мыслей, положила любимому мужчине голову на плечо. Невольно взгляд упал на кольцо. Я ничего не понимала в драгоценностях — мне их не дарили. Но эта вещица завораживала переливающимся сиянием камней белого и коньячного цветов.

— Роскошное кольцо, спасибо! — я вспомнила, что не поблагодарила Леона, и решила сделать ему приятное. Лучше поздно, чем никогда.

— Тебе понравилось?

— Не то слово!

— Я буду делать тебе много подарков. Это кольцо я долго искал. Мне хотелось, чтобы оно было достойно тебя. Здесь пятнадцать бриллиантов кристальной чистоты. Я заказал его еще две недели назад, но получил только сегодня.

— Стоит целое состояние, наверное!

— Не дороже денег, любимая! Но ты права, вещь эта имеет большую ценность. Я рад, что кольцо пришлось тебе по душе.

— А как ты угадал с размером?

— Когда ты спала, я измерил твой пальчик ниткой, — и добавил совсем тихо, — ты спишь очень крепко и не всегда просыпаешься, когда я целую тебя. А теперь давай посмотрим кино.

У Леона был хороший художественный вкус, и мне нравились фильмы, которые он предлагал. Пять часов в компании с Одри Хепберн пролетели незаметно. Самолет пошел на посадку в аэропорту Нью-Йорка под финальные титры картины.

Мы оставили вещи в отеле «Пьер Тадж» у Центрального парка и отправились на ночную прогулку по Бродвею. Улица находилась в двадцати минутах от гостиницы, и такси не понадобилось. Она волнообразно петляла по острову, щедро переливаясь рекламными огнями. Я впервые увидела «Метрополитен-Опера» и побывала на площади Таймс-сквер. Все визиты были назначены на следующий день, и вечер принадлежал нам двоим. Я открывала для себя Америку глазами Леона. Он был из той породы людей, которые везде чувствовали себя уверенно, и это не могло не нравиться. Я по-прежнему не переставала удивляться состоятельности ветеринарного врача в Штатах. Возлюбленный сделал мою жизнь настолько комфортной, что иначе как волшебником его было не назвать. Напрягали в наших отношениях — красные флажки, которые четко расставлялись по моему пути. Ну, если не брать в расчет работу в клинике, хотя к ней я уже стала привыкать.

* * *

На следующее утро Леон решил познакомиться с моими родителями по скайпу. Я предупредила родственников не отвечать на звонок в пижамах. Возлюбленный сел рядом со мной перед экраном и взял за руку. Дальше все происходило так, как обычно случается во многих семьях: знакомство родителей с женихом, но не воочию, а онлайн. Отец и мать были в восторге — мой избранник сумел произвести неизгладимое впечатление. Леон пообещал им, что мы обязательно приедем в Россию, и клятвенно заверил, что сделает из меня врача. Папа прослезился и сказал, что вручает ему мое тело и душу со всеми потрохами. В общем, благословил.

— Ты был на высоте! Так порадовать родителей не смогло бы даже мое возвращение на родную землю с Оскаром в зубах, — я нежно обняла избранника.

— Дался тебе этот Оскар. С тебя массаж, — он подхватил меня на плечо и отнес в постель.

— На очереди знакомство с моими родственниками, — оповестил возлюбленный, не переставая мурлыкать от удовольствия. — Уверен, все пройдет как по маслу. Они отчаялись женить меня и дождаться внуков. Ты будешь для них ангелом во плоти, что бы ни сказала.

— А ты хочешь детей?

— Да! Я надеюсь, ты не лопаешь втихаря всякую гадость под названием «противозачаточные пилюли»?

— Нет, не лопаю.

— Значит, в ближайшее время ты меня осчастливишь?

— Как-то не думала об этом, — я немного растерялась, и Леон, перевернувшись на спину, удивленно спросил:

— Любимая, я не понял?

— Что не понял?

— Ты меня скоро осчастливишь?

— Да, — сказала я, прочитав в его глазах то, что он хочет услышать. Мысленно попыталась вспомнить последний день прихода женских немощей, что «плавали» последнее время.

— Вот это другое дело, — успокоившись, он опять лег на живот. — Продолжай.

* * *

Мистер и миссис Берри жили в пригороде Нью-Йорка в собственном доме. На дворе стояла осень, и в прихожей уютно пахло яблоками из собственного сада. На подоконниках расположились глиняные вазоны с лавандой и пряными травами, а у стены взгромоздились рыжебокие красавицы тыквы. Мы вошли в просторную светлую гостиную с круглым столом, накрытым вышитой льняной скатертью. На стулья были накинуты клетчатые пледы, которые наверняка согревали обитателей дома в холодное время года. Но сегодня стояла теплая погода, и солнечный свет преломлялся в витражных окнах, рассыпаясь веселыми лучами по стенам. Родители моего избранника встретили нас изысканным обедом. Индейка в брусничном соусе и штрудель, испеченный по рецепту хозяйки дома, навели меня на мысль, что Леон с детства привык к вкусной домашней пище. Пора мне начинать штудировать кулинарные книги. Простота в общении и добродушный настрой царили за столом.

Я украдкой рассматривала родителей жениха. Леон внешне больше походил на мать, уроженку северных стран, но темперамент и живость характера, безусловно, унаследовал от отца, итальянца по происхождению.

Меня, действительно, чуть ли не носили на руках. Ингрид и Джон, так звали родителей избранника, до сих пор не растратили молодецкого задора. После обеда мужчины отправились на теннисный корт за домом, а мы с Ингрид последовали за ними. Джон гонял сына по корту из угла в угол, а мать так переживала, что ее волнение передалось и мне. Леон разрумянился, и я не могла отвести от него глаз. С грацией волка возлюбленный перемещался по площадке, отражая мяч за мячом, не забывая периодически кланяться прекрасным болельщицам. Джон играл отменно и был в выигрыше.

— Ты его любишь? — неожиданно спросила Ингрид, когда игра близилась к концу.

— Что?

— Ты, серьезно, любишь моего мальчика? — терпеливо повторила вопрос она, и мы встретились взглядами.

— Его невозможно не любить, — улыбнулась я, не понимая, к чему  этот разговор.

— Он очень сложный человек, — вздохнула Ингрид и, опустив глаза, обняла меня. — Я хочу, чтобы рядом с ним была женщина, которая, не обращая внимания на все его… странности, любила всю оставшуюся жизнь.

О небо, что она имеет в виду? Какие еще странности? Ну, то, что он вытворяет в спальне, конечно, достаточно замысловато, но вряд ли мать знает об этом.

— Леона окружало всегда много женщин, — продолжила она, не забывая периодически радостно подбадривать игроков, — но ни одна с ним не осталась. Конечно, многих бросил он, но ведь были и те, которые ушли сами.

— Вы знали их? — спросила я и тут же прикусила язык. Не стоило развивать эту тему.

— Кого-то знала много лет назад, — мать вновь повернулась ко мне. — Леон уже давно нас ни с кем не знакомил. Его жизнь всегда делилась на две стороны: светлую и темную. Но, впрочем, ладно. Я зря завела этот разговор. Надеюсь, все у вас получится. Ты хорошая девушка, сразу видно. Береги его, пожалуйста.

Я была рада, что мы ушли от щекотливой темы, но множество новых вопросов о личности жениха нарисовалось к уже имеющимся. Отец отвоевал победу у сына, и, довольный, направился к нам.

— Дорогая, покажи Джил наших собачек, а мы с Леоном пока остудимся в бассейне. Он по-прежнему тяжеловат для тенниса, но хватку не потерял. Подарю ему скакалку, пусть вырабатывает чувство легкости. А все из-за его увлечения боксом!

— Прошу за мной, моя дорогая, — Ингрид взяла меня под руку, — ты же еще не познакомилась с нашими малышками.

Мы подошли к небольшому огороженному зданию в конце сада, которое служило прекрасно оборудованной вотчиной чихуахуа и йоркширских терьеров. Громкоголосая свора радостно встретила хозяйку, и она выпустила их на прогулку в вольер. Разномастные симпатяги наперегонки выбежали на воздух.

— Это — одни из лучших представителей породы в Штатах, — не без гордости сообщила Ингрид. — Благодаря Леону у меня появилось приятное хобби, которое приносит отличный доход. Наши клиенты раскупают щенков, как горячие пирожки.

— Звездные клиенты в том числе?

— Да, — она довольно рассмеялась. — Мой мальчик наладил мне отличные контакты с миром кино и гламура. Там и деньги другие крутятся, конечно.

Я заметила нескольких хромающих собачек, которые бегали не так шустро, как другие, и держались немного особняком.

— А эти бедолаги? — спросила я, присев на небольшую скамеечку, и чудные псы тут же облепили меня. Свора, проживающая в имении Леона, была очаровательна, но мне всегда хотелось иметь что-нибудь поизящнее.

— А это тоже наши детки, — вздохнула Ингрид. — Они пострадали от бывших хозяек. Сын сделал все, что мог, и вернул нам малышек на реабилитацию.

К нам присоединились мужчины.

— Эти стервы убираются на вечеринках в хлам, — поджав губы, сердито произнес Леон. — Мне плевать на их здоровье, все девочки уже взрослые, но собак они роняют, теряют… Говорить не хочется, что мне порой привозят. Некоторых дам я уже предупредил о том, что им не поздоровится, если второй раз попадутся на подобном. Закон о защите животных у нас никто не отменял.

Он присел на корточки, и собаки радостно заскакали на задних лапках. Было видно, что многие из них знали и любили моего доктора Айболита. Я опустилась рядом с возлюбленным на траву и прижалась к его плечу.

— Дорогой, — сорвав травинку, я пощекотала краешек его уха, — ты занимаешься со мной дрессировкой служебных собак, но и словом не обмолвился, что можно разводить таких крох. Мне это больше по душе.

— Разберемся, каждой карте — свой срок.

Опять флажки? Отчего у меня такое чувство, что Леон ведущий в игре по станциям? Испытание номер сто пятьдесят: мисс Краун, тебе нужно нырнуть в бассейн с крокодилами, на дне три ключа, выбери нужный. С другой стороны, чем я все время недовольна? Мужчина должен быть требовательным, он старше и имеет право меня учить. Леон прервал мои внутренние терзания легким шлепком пониже спины.

— Нам пора, дорогая, — он легко поднялся и протянул мне руку. — Мам, пап, мы должны ехать. Есть дела на сегодня. Спасибо вам за теплый прием.

Леон одарил их обезоруживающей улыбкой. Просто ангел, а не сын.

Всю дорогу до отеля он о чем-то размышлял. Вернувшись в гостиницу, жених открыл шкаф и придирчиво осмотрел мой гардероб.

— Джил, — задумчиво произнес Леон, — мы вечером идем на день рождения дочери моего крестного отца. Там могут возникнуть некоторые сложности.

Я налила нам по бокалу вина, мурлыкая под нос мелодию из фильма про Дона Корлеоне.

— Ты принадлежишь к одному из мафиозных кланов? — я преподнесла ему бокал и, в шутку сложив пальцы пистолетом, приставила к своему виску. После знакомства с семейством Берри у меня было прекрасное настроение и, честно говоря, не хотелось никуда ехать. Я бы предпочла завлечь возлюбленного в постель, поэтому начала откровенно его обольщать. Но впервые Леон не улыбнулся моей шутке и не ответил на призыв.

— Джил Краун, — опять он собирался сказать нечто монументальное, — возможно, сегодня ты узнаешь обо мне нечто нелицеприятное. Ведь для тебя я до сих пор загадка, ветеринарный врач с состоянием дельца с Уолл-Стрит. Но раз мы женимся, я должен представить тебя людям, с которыми прочно связан в жизни. Я не успел утрясти некоторые дела, и это может осложнить ситуацию. Прошу об одном: не делай скоропалительных выводов и слушай меня.

— Леон Берри, — я обвила руками его шею, — если ты меня сейчас не поцелуешь, я за себя не отвечаю.

Я запустила руки под его рубашку и прижала к себе такого желанного и любимого мужчину. Пусть все летит в тартарары! Я изменила ради него мечте, сбила прицелы, а он хочет напугать тем, что некто плохо о нем скажет.

— Голубка, — пробормотал мой ненаглядный и сдал свою крепость, — знай: я люблю тебя и только тебя.