Глава 2

Спасение и признание

У тротуара притормозила машина, из которой на меня оценивающе уставился молодой парень.

— Детка, согреть тебя?

Я поспешно встала и пошла в противоположную сторону. Улицу-то какую безлюдную выбрала! Сзади послышались шаги, крепкая рука легла на плечо и развернула на сто восемьдесят градусов. Я оказалась лицом к лицу с компанией троих крепко выпивших мужчин. Без слов мне зажали рот и потащили к машине. Я извивалась и царапалась, как кошка, но тщетно. Они не деликатничали. Какая я дура! Почему не рассказала Леону, что осталась без крыши над головой?

Один из негодяев втолкнул меня в салон и бухнулся рядом. Он пресек попытки выбраться через соседнюю дверь сильным ударом в затылок. Сквозь пелену ускользающего сознания я услышала как затрещала по швам моя юбка. Насильник языком пытался раздвинуть мои губы, а его пальцы гуляли по телу, как медведь по березовой роще.

Внезапно дверь распахнулась, и он улетел прочь с лоскутом от моей рубашки в руках. Снаружи раздалось несколько звучных ударов. Мне с трудом удалось приподняться на локтях. Сквозь туман в голове я различила лицо Леона.

— Давай руку!

На асфальте двое моих преследователей корчились с разбитыми лицами, а третий лежал ничком.

Я оказалась совершенно беспомощной в состоянии шока. Леон, выдернул меня из машины, и, обхватив за талию, поволок к «Шевроле». Усадив мое обмякшее тело на переднее сиденье, он сел за руль и резко взял с места.

— Зачем наврала? Ты ведь не живешь здесь! —  его лицо побагровело от гнева, который, подобно девятибальному шторму, рвался наружу. — Не знаю, что заставило меня вернуться, не спрашивай, но почему ты так поступила?

Молча я внимала потоку негодования и трясущимися руками собирала остатки рубашки на груди. Сомнений не было, в живых я осталась благодаря этому человеку.

— Ты хоть понимаешь, что они с тобой могли сделать? — он наконец взял себя в руки и закончил тираду.

— Мне некуда идти, Леон, — призналась я, и слезы предательски потекли из глаз. — У меня нет ни денег, ни друзей в этом городе. Наверное, я переоценила свои силы и средства, когда приехала сюда. Здесь все по-другому, все не так.

Леон резко затормозил и прижал машину к тротуару. Я заметила, что из его рассеченной щеки сочится кровь.

— Ты ранен…

— Да подожди ты! Мне интересно стало. Ты хотела провести ночь в Лос-Анджелесе вот так, просто на улице? — таким тоном разговаривают либо с детьми, либо с ненормальными. Отлично, новый знакомый начал сомневаться в моих умственных способностях. Без него ясно, какую глупость совершила.

— У меня есть цель. Как могу, иду к ней, — насупилась я.

— Подумайте, какая идейная! Пару часов назад твоя цель была устроиться работать ветеринаром в Лос-Анджелесе. Так? Прости, но ты цели достигла — я дал желаемое! Что дальше? Больше мечтать не о чем, и ты решила сделать жизнь ярче, да еще таким экстравагантным способом? А может, зря я вытащил тебя из машины тех ублюдков?.. Могла сказать обо всех своих проблемах сразу?

— Мы едва знакомы, неудобно сваливать на тебя все.… Есть аптечка? У тебя кровь.

Леон дотронулся до моей скулы, которая пульсирующей болью напоминала о том, как впечаталась в стекло.

— Медицинскую помощь окажем друг другу дома, — его взгляд стал мягче. — А пока можешь поблагодарить меня за спасение. Мне будет приятно.

— Спасибо, Леон.

На душе потеплело. То ли от слова «дом», то ли от того, как он это произнес.

Я взглянула на него и поняла, что он ждет от меня вовсе не дружеского рукопожатия… Неужели? Ох, что же сердце-то так застучало? Леон закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Мне пришлось привстать, чтобы дотянуться губами до его щеки. Он подхватил меня, и я оказалась на его коленях. Долгий поцелуй вначале обжег, а потом затуманил разум. Сочетание мужской харизмы, дорогого парфюма и привкуса бабл гам окончательно деморализовало меня.

Леон провел рукой по моей груди, которую ничего не прикрывало. Скользнув взглядом по обнаженным округлостям, он покачал головой.

— Случайных встреч не бывает, — прошептал он и тоже попробовал собрать остатки рубашки в одно целое. Не получилось. — М-да. Я что-то совсем вымотался. Доверься мне и больше не обманывай. Хорошо? А теперь поехали домой.

Я, зачарованная его силой и обаянием, согласно кивнула и вернулась на место. В голове проносились шальные мысли о том, чем может закончится этот вечер, но меня, после того что уже случилось,  это не пугало. Леон притормозил у одного из небоскребов на Першинг-сквер и подал мне плащ.

— Будет лучше, если ты оденешься.

* * *

Мой спаситель одной рукой придерживал меня за талию, а в другой держал платок, которым прикрывал свою щеку. Мы миновали консьержа и взлетели в лифте на самый верх. Жилище Леона занимало весь этаж. Я никогда не была в таком роскошном пентхаусе и замерла на пороге с открытым ртом. Ему пришлось меня слегка подтолкнуть.

— Проходи, раздевайся, можешь даже совсем, — голосом искусителя прошептал он на ухо, слегка касаясь щетиной щеки. По мне будто пробежал электрический разряд, но я не сдвинулась с места. Я бы простояла так до Судного дня, если бы Леон не взял инициативу в свои руки.

— Иди за мной, моя прелесть.

Он притормозил у холодильника и достал два пакета со льдом, а из шкафчика — аптечку. Я обработала его царапины, а он внимательно осмотрел мое лицо и затылок. Констатировав, что ничего страшного нет, Леон выдал мне полотенце с футболкой и отправил в душ.

Мы сидели в гостиной, прижимая к ушибам холод и согреваясь виски изнутри. Спина утонула в мягкой диванной подушке, а мои ноги Леон укутал в плед.

Маленькими глоточками я отпивала обжигающий напиток и уже другими глазами изучала черты своего спасителя. С виду он такой безобидный, белый и пушистый, а трех здоровых, пусть и пьяных мужчин отправил в нокаут. В его красивом лице я заметила асимметрию. Небольшое искривление на спинке носа наводило на мысль о давнем переломе, а бугорок на нижней губе свидетельствовал о некогда неправильно наложенном шве. Это не бросалось в глаза, но выявлялось при детальном рассмотрении. Разбитые костяшки пальцев, позволили мне предположить, что за спиной у Леона серьезное увлечение боксом, а может, боями без правил. Не похож он на паиньку, невзирая на ангельскую внешность и стать. Он старше лет на пятнадцать, не меньше. У меня отсутствовал опыт близких отношений с мужчинами, но я теперь совершенно точно понимала, что вечер не закончится просто так.

Моя первая любовь была безответна. Почему так получается: за тобой вьется рой поклонников, а ты рыдаешь в подушку из-за одного-единственного негодника, который знать тебя не хочет? Вернее, хочет, но не часто, не навсегда. И ты, веселая и быстрая на ответ и шутку, как видишь его, начинаешь нести ахинею, а то вовсе не можешь выдавить из себя ни слова…

— Джил, ты на мне дырку прожжешь взглядом.

— Прости.

Отложив лед, я подошла к окну. Впервые с такой высоты мне довелось увидеть город моей мечты, не спящий никогда.

Леон неслышно подошел сзади и обнял за плечи. Меня бросило в дрожь, но уже не от холода и страха. Я влюбилась.

— Ты мне очень нравишься, — прошептал он, и все слова вылетели из головы.

Я повернулась к нему, встретила горячий поцелуй, и кольцо его рук сомкнулось на  спине. Наше дыхание сбилось. Мне нравился вкус губ Леона и то, что он желал меня. Никогда не думала, что первый раз станет таким внезапным. Но после того, как этот человек отбил меня у негодяев, условности растаяли в голубой дали. Нас тянуло друг к другу, и не было сил остановиться.

— Ты пахнешь черной смородиной! Так сладко, — прошептал Леон, стягивая с меня футболку.

Мы прислонились к стене, и он, не скрывая восхищения, выдохнул.

— Я хочу тебя всю…

* * *

Леон бережно опустил меня на пушистый ковер. Опираясь на локоть, он убрал волосы с моего лица и слегка подул на него.

— Джил, все в порядке? Почему ты не сказала, что… это у тебя в первый раз?

— А это что-нибудь изменило?

— Уже нет. Но я подошел бы к столь деликатному делу более осторожно и не причинил боли.

— Это самое лучшее, что случилось со мной.

— Спасибо.

— А разве уже все? Я думала, это происходит дольше, — улыбнулась я.

— Что ты, я еще даже не начинал, — по-доброму рассмеялся Леон.

— У меня кружится голова.

— Это пройдет. Голубка, я буду звать тебя так, ответь, хорошо тебе со мной? Это важно.

Конечно, хорошо. О таком мужчине, как Леон, девушки грезят ночами. Но как сообщить ему остальное: «Я немножко соврамши, моя мечта не рыться в собачьих внутренностях, а сниматься в кино». Интересно, он выкинет меня из окна сразу или спустит с лестницы утром? Необходимо признаться.

— Мне очень хорошо с тобой, — в горле встал ком, разум вместе с неведомым чувством боролся с принципиальностью, — но я должна…

Он, услышав то, что хотел, оборвал меня на полуслове и запечатал рот пьянящим поцелуем.

* * *

Утром я проснулась на плече Леона, когда рассвет заглянул в окно. Тело горело огнем. Что это было? В памяти промелькнули фрагменты прошедшей ночи. Такого я не могла помыслить.

— Привет, голубка.

Он коснулся губами моей шеи и вновь полностью пленил меня. Утро, Лос-Анджелес, огромная постель и великолепный мужчина, лишающий воли и сознания. До сегодняшней ночи я понятия не имела, что такое любовь земная, любовь плотская.

Когда в моем в телефоне зазвонил будильник, Леон насторожился:

— Кто тебе звонит так рано?

— Часы напоминают, что мне к восьми на работу, — сказала я и положила голову на мягкий живот возлюбленного. Я уже не чувствовала разницы в возрасте. Мне нравилось в этом мужчине все, даже небольшие погрешности в области пресса. Мой король-солнце мог себе позволить такое.

— Кстати, да, работа… Сейчас решим вопрос, — Леон пошарил под подушкой рукой в поисках телефона и набрал номер. — Мисс Флеминг, меня не будет дня три. Но я на связи.

Отшвырнув трубку, он вновь потянулся ко мне. Заметив на моем лице испуг, он весело рассмеялся.

— Ты нужна мне живой, детка, не бойся. Просто хотел спросить, будешь ли ты кофе?

— Буду.

Короткий поцелуй, и Леон исчез в дверном проеме, обернув бедра полотенцем. Я вспомнила о вечерней записи на просмотр в студию. Что-то мне подсказывает, что я не осчастливлю строгое жюри своим приходом. Ближайшие три дня нужно вычеркнуть из ежедневника. Я направилась в ванную и с ужасом уставилась в зеркало на распухшую щеку. Вычеркнуть придется больше. С тяжелым вздохом я забралась в огромное джакузи и стала наблюдать за струями воды, взбивающими пену в облако. Представляю, как обрадовались бы родители такому знакомству: у дочери появились все шансы сделать карьеру хирурга и завязать серьезные отношения с хозяином целой сети клиник. А меня съедала тоска. Я мечтала стать актрисой и не хотела обманывать ставшего близким мужчину. Обстоятельства василиском съедали изнутри. Лгать хотелось меньше всего. Нужно все рассказать Леону сейчас, потом будет поздно. Пусть сам решает, что со мной делать. Я стала готовить пламенную речь.

— Голубка моя.

Дверь распахнулась. Леон привез сервировочный столик с кофе, шампанским, тостами и клубникой. Скинув полотенце, он забрался ко мне. От его наготы в свете дня меня бросило в краску. Я никогда не принимала ванну с мужчиной, и умные мысли вылетели из головы. Кажется, хотела о чем-то поговорить. Леон, мурлыкая песенку, наполнил бокалы.

— Леон… — начала я, набрав в грудь воздуха.

— Не благодари, — оборвал он на полуслове. — Ты меня сегодня сделала таким счастливым, я как будто заново родился. За тебя, моя драгоценная!

Ну, что тут скажешь? От отчаяния я выпила шампанское залпом. Леон не сводил с меня восхищенных глаз.

— Если хочешь знать, — мужчина протянул мне тарелочку с ароматной клубникой, — в тебе сочетается все, о чем я так мечтал… Вот не умею я говорить красивых слов!

— Белокурая девственница с ветеринарным дипломом?

— Точно, с глазами цвета зеленого омута, острым язычком и большими… Красивым бюстом, — рассмеялся Леон и соорудил мне прическу из хлопьев пены. — Я даже не мечтал найти такое сочетание в женщине.

— Говорить ты умеешь так же хорошо, как…

Леон сделал мне знак замолчать и взболтал в бутылке шампанское.

— Голубка, поднимись на колени, пожалуйста.

— Леон, я…

— Пожалуйста.

Я встала, и в меня полетела струя шипучего напитка. Пена поползла по моим формам и Леон с аппетитом принялся ее поглощать. Нескромные прикосновения его губ распалили во мне желание и я набросилась на него, повалив  в воду. Вот и поговорили.

Моя голова покоилась у Леона на плече. Я ласково касалась пальцами его груди, чертя замысловатые узоры. Он, прикрыв глаза, довольно улыбался.

С каждым часом мне все меньше хотелось бегать в поисках ролей. Но ведь пройдет время, чувства улягутся и что дальше? Неужели мечта настолько ничтожна, что я так легко готова отказаться от нее? А чего ждать от Леона? Кроме должности санитара, он пока никаких предложений не сделал. Может, я неромантичная особа, но не покидала мысль, что мои вещи до сих пор лежат в камере хранения и за душой не осталось ни гроша.

— Леон, неловко тебя спрашивать…

— Голубка, я как раз думаю об этом.

Что за привычка перебивать? О чем — об этом? Леон заложил руки за голову и, вытянувшись в ванной в полный рост, с улыбкой взглянул на меня.

— Как ты относишься к диким зверям? Я имею в виду, нравятся ли они тебе? Ты вообще когда-нибудь держала в руках детенышей тигров или обезьян?

Сказать, что его вопросы завели в тупик — ничего не сказать. Интересно, куда он клонит? Считает, что мне неудобно самой завести разговор о проблемах дикой фауны, и поэтому перебил? Ну да, просто мысли читает.

— Мне нравятся львы и пантеры, и обезьяны тоже, — я нащупывала нить разговора. — В работе с ними не сталкивалась, но как-то раз довелось вскрывать циркового тигра, погибшего от застарелого воспаления легких.

Леон оживился и бросил на меня восторженный взгляд.

— Правда? Класс! Ты просто сказка! Ну, с кем еще из женщин я могу вот так поговорить? Я не ошибся в тебе. Конечно, мы знакомы всего один день, но у меня есть предложение. Я так понял, идти тебе некуда, поэтому давай жить и работать вместе. Вот хочу скоро отправиться в джунгли, в Африку. Буду изучать жизнь и повадки диких зверей. Ты поедешь со мной?

Он смотрел так, будто ожидал, что я брошусь ему на шею с объятиями. На моем лице застыло глупейшее выражение. Именно для того чтобы из Лос-Анджелеса рвануть в Африку к змеям и крокодилам, я прошла через столько сложностей и испытаний! Слезы навернулись на глаза, но Леон их расценил как проявление радости и обнял меня.

— Так ты согласна, голубка?

В его голосе я различила ноты волнения. Какой он теплый, сильный и в то же время нежный человек. Эта мысль убаюкивала мои терзания. Может, и правда, пусть все идет своим чередом? Видно, от судьбы не убежишь.

— Я змей боюсь.

Леон прижал меня к груди.

— Ты их полюбишь, просто мало с ними знакома.

По спине побежали мурашки, в голове начался хаос: Леон, змеи, детеныши обезьян и где-то на горизонте почти нереальная империя грез. Несмотря на выпитый кофе, хотелось спать, но нужно было расставить все точки над «i».

— Леон, умоляю, не перебивай, — сразу предупредила я его привычку говорить за меня. — Я согласна ехать хоть в Африку, хоть на Северный полюс. Но ты должен выслушать, а дальше решай.

Он слегка отстранился и как-то странно посмотрел на меня. Мне стало неловко от его настороженного взгляда.

— Давай перейдем в комнату, — предложила я.

Разговор предстоял непростой, хотелось свободы движений. А может, я оттягивала момент, когда укажут на дверь.

— Ты меня заинтриговала, — Леон помог мне выбраться и закутал в огромное полотенце.

— Я скоро.

Горячая струя воздуха, вырвавшаяся ураганом торнадо из фена, высушила мои волосы быстрее, чем я бы хотела. Уложив волосы, на случай если Леон решит сразу расстаться, я вошла в комнату. Он читал газету, лежа в кровати, на которой меня ждала свежая белоснежная футболка. О небеса, до чего же он заботлив! Я присела на краешек постели, стараясь не смотреть на Леона. Было тяжело говорить правду после всего, что он сделал. Мне очень не хотелось причинять ему боль разочарования.

— Я приехала сюда, чтобы стать актрисой. По крайней мере, еще вчера я так думала. Хотела сказать тебе об этом еще вчера, но сначала испугалась, а потом не получилось. Чтобы приехать в Штаты и жить здесь, мне пришлось выйти замуж, фиктивно. Вот такие дела. Ты вправе указать мне на дверь, но нельзя начинать отношения со лжи. Я закончила и жду приговора.