Глава 2

1995 год

Буквы отказывались складываться в слова, мысли об отце оттеснили непростую историю доктора Равика. Лина захлопнула книгу и забарабанила пальцами по твердому переплету. Комнату наполнял аромат лаванды, но спокойствия не приносил. На фоне проблем, что множились как клетки зеленых водорослей, безмятежный запах лиловых полей казался насмешкой судьбы. Лина задула аромалампу и брызнула на запястья любимый парфюм. Она набрала номер отца, но телефон не отвечал. Пять минут показались ей сутками, протяжные гудки давили на нерв своей печальной монотонностью.

«О, нет! Только не умирай… Господи, буди милостив к рабу Божьему Игорю».

После женитьбы родителя она перестала ездить к нему в гости, поэтому тот  сам наведывался в маленькую квартирку дочери у метро Пионерской. Они пили чай,  вспоминали как жили раньше и делились сокровенным. Но последние полгода отец стал жаловаться на сердце, неурядицы с женой, работой и их без того редкие встречи прекратились. Нечастые звонки походили на исповедь, и Лина старалась не грузить отца  передрягами, навалившимися на нее из-за потери работы, а превратилась в немого слушателя. Два месяца назад, Лина, после унылого монолога, в котором отец обронил, что снова холостой, а закончил мрачным «всё хорошо», рванула к нему и нашла лежащим без сознания, на полу кабинета, с зажатым в руке флакончиком сердечных пилюль. В тот раз «скорая» приехала  быстро. Это был первый инфаркт.

Лина натянула джинсы, выбежала на улицу под проливной дождь, села в «восьмерку» и повернула ключ в замке зажигания. Из-под капота раздалось недовольное ворчание и все стихло.

«Опять ближний свет не выключила. Да чтоб тебя… Такси вернуться вызвать?..»

 Лина с отчаяньем глянула в окно: крупные капли дождя дробили сияющее отражение фонарей в лужах на тысячи блестящих осколков. Впереди простирался безлюдный проспект, казалось, что весь город вымер, не считая кооперативного ночного ларька с дремавшим внутри вечно пьяненьким продавцом. Она схватила сумку и вышла, чтобы добежать до метро, где всегда кучковались таксисты, но тут из двора вывернула иномарка и припарковалась за ее машиной. Из нее выскочил прилично одетый парень субтильного телосложения с длинными русыми волосами, стянутыми на затылке в хвост резинкой. Он возился у ларька и ронял то мелочь, то ключи.

«Выпросил у отца тачку покататься».

— Студент, — хмыкнула Лина.

Парень подбежал к машине и она окликнула его.

— Молодой человек, вы прикурить не поможете.

— Не вопрос.

Он полез в карман, но Лина замахала руками.

— Мне провода нужны! Аккумулятор сдох.

— Чего нет, того нет, — парень скользнул по ней взглядом и улыбнулся. — Подвезти вас?

Лина прижала руки к груди и оглянулась, за все это время мимо  проехал только грузовик.

— А вы один? — недоверчиво спросила она.

— Ну да. Садитесь, не бойтесь. Вон уже промокли до нитки! Куда вам?

— В Зеленогорск! Хорошо заплачу…

— Ба… а я как раз туда! Так что не придется даже крюк делать.

— Но я все равно заплачу.

— Конечно, — усмехнулся парень и, на вопросительный взгляд Лины,  добавил, — Бери, когда дают, беги, когда бьют. Простые истины. Да не переживайте, домчу в лучшем виде.

«Точно студент».

— Я боюсь, с отцом случился приступ… Вы просто мой спаситель!

Она  оглядела салон неожиданного попутчика и, убедившись, что парень действительно один, юркнула на переднее сиденье.

— Как вас зовут?

— Лина. А вас?

— Иннокентий, можно просто Кеша. Как в мультике.

— Редкое имя.

— У вас тоже. Будете смеяться, переводится как «невинный», — он включил кондиционер и направил поток теплого воздуха на Лину. — Вообще, мама меня в честь любимого актера назвала. Мечтала, чтобы я в театральный поступил.

— А вы куда пошли?

— Провалил вступительные во ВГИК и направил стопы в институт культуры. Массовик-затейник по образованию, временно безработный и беззаботный. Так что, если нужно устроить праздник — обращайтесь. А вы чем занимаетесь?

— Скорее занималась. Я окончила Вагановское училище и несколько лет работала в труппе театра. Но из-за травмы ушла со сцены… Мой отец… Только бы успеть!

— У вас обалденная фигура. Не пропадете. Замужем?

— Нет…

— Такая девушка и одна?

— Нет, жених есть, но как-то все не ладится… Если честно.

— А что жених: новый русский или из братков?

— Почему вы так решили?

— Не представляю рядом с такой красавицей ботана.

— Филолог. Не знаю, можно ли его назвать ботаном. Очков пока не носит, без ума от своей внешности и английской словесности, на которой, похоже, ему и следует жениться.

— Замечательно, — пробормотал Кеша и включил магнитофон: из динамиков зазвучала песня Мадонны.

За окном проносились темные силуэты деревьев, и периодически выскакивали белыми пятнами таблички со знакомыми названиями. Кеша сосредоточился на дороге и разговор иссяк. Лина погрузилась в нелегкие мысли об отце. Вскоре проехали Сестрорецк.

«Может, и хорошо, что машина не завелась! Этот массовик-затейник просто Шумахер! Кстати, откуда у безработного выпускника кулька такая тачка? Все-таки, тут дело не обошлось без родителей».

— На развилке налево… Ой, не туда повернули, — воскликнула Лина.

— Точно… Слушай, я тогда сначала сумку с дачи быстро дерну и в Зелик поедем. Это две минуты.

— Нет… Пожалуйста, у отца слабое сердце. Он не брал трубку…

Кеша свернул на лесную дорогу, и Лина испуганно огляделась.

— Куда ты меня везешь? — судорожно она задергала ручку двери, но та оказалась заблокирована.

— Это быстро, Лина.

Машина остановилась у высокого забора, и Кеша посигналил.

— Если будешь хорошей девочкой, даже немного заработаешь…

Во дворе их встретила пара полуодетых, коренастых, бритоголовых парней. Один рванул на себя дверь и оценивающе взглянул на Лину. Она похолодела и нащупала в кармане куртки баллончик.

— Нормальная такая телка. Без подружки, что ли?

— Да нет никого. Эту с улицы снял. А что, вас там много сегодня?

— Впятером.

— Ребята, пожалуйста, мне нужно к отцу! Может, он уже умер…

Бритоголовый протянул Кеше свернутые трубочкой купюры, выволок Лину из машины и злобно прошипел в лицо.

— Будешь рыпаться — под утро отправишься к нему на небеса.

Лина вытащила баллончик, но второй бритоголовый заметил это и тут же заломал ей руку назад так, что она рухнула на колени, скорчившись от боли.

— А ты, похоже, по-хорошему не понимаешь, — усмехнулся он и приставил пистолет к виску Лины. — Тогда придется помучиться… Но не нам.  А потом я облегчу твои страданья в соседнем лесу.

— Пацаны, я погнал.

Лина бросила взгляд на «невинного спасителя», тот суетливо сел в машину и задним ходом быстро выехал на дорогу.

— Ну так что, красавица? — пистолетом бритоголовый поднял кверху ее подбородок.

— Ты прямо здесь меня трахать будешь?

— Ну вот и умница. Пойдем, мы тебя в баньке попарим…

***

Было около девяти утра, когда Лина выбралась снова во двор. Ноги подкосились, она вцепилась в перила и опустилась на крыльцо. На просветлевшем небосклоне солнце играло золотистыми лучами, в лесу соло заливалась птица, в воздухе смешались ароматы грибов, пожухлой листвы и мокрой хвои. Все что случилось, казалось еще большим кошмаром на фоне этого благолепия природы.

— Детка, уже уходишь?

Лина вздрогнула от голоса, который вряд ли когда забудет теперь. Она  поднялась и повернулась лицом к тому, кто больше других насиловал ее в эту ночь. Нервы  натянулись как тетива лука перед выстрелом. Темноволосый, смуглый парень в майке и шортах, по возрасту чуть старше нее, стоял, широко расставив крепкие мускулистые ноги, и противно улыбался, играя на пальце ключами от машины. Левую руку обвивала татуировка в виде дракона, а на правой были выбиты иероглифы. Лина  стянула с парня темные очки, чтобы получше запомнить его лицо. От насмешливого взгляда холодных голубых глаз стало зябко.

— Пойдем, довезу тебя до дороги, там попутку до города поймаешь. В милицию не вздумай ходить, ты ведь умная девочка… Классная девочка! — он коснулся ее  груди. — Оставь телефончик?

К горлу Лины подступила тошнота, то ли от влитого ночью в горло неимоверного количества виски, то ли от омерзения к собеседнику. Рвота мощной струей обрушилась на крыльцо, парень еле успел отскочить в сторону. Лина вытерла рот, полотенцем, висевшим на перилах, нагнулась за сумкой, чуть не рухнула, но удержалась за стену. Шершавые бревна сруба царапали ладони, но она не замечала — боль в душе затмевала все. Лина преодолела несколько ступеней к углу дома, где стояла бочка с дождевой водой. Она умыла лицо, а затем вовсе опустила туда голову и через мгновение откинула назад мокрые волосы.

— Эффектно! — Усмехнулся парень, который до этого молча наблюдал за Линой. Его плотоядный взгляд она ощущала спиной.

— Мне нужно в Зеленогорск, и ты меня туда отвезешь! — страха в Лине не осталось. Изнурительные тренировки на пути к изящным фуэте, монотонное стояние у станка, когда пальцы сбиты в кровь неудачными колка́ми, научили ее стойкости оловянного солдатика. В своем сознании Лина давно создала маленький мир со своими правилами и героями, в который научилась уходить, когда сил оставалось только на то, чтобы дышать. Возможно, именно это помогло ей сегодня увидеть еще один день.

— Ладно… Погнали.

В машине парень врубил музыку и закурил. Лина держалась, чтобы не разреветься, все ее тело пульсировало и ныло от боли.

«Скоты… какие же они скоты…»

— Здесь останови, — потребовала Лина, неподалеку от улицы, где жил отец.

— Так как насчет телефончика? Давай вдвоем встретимся?

— А разве приглашают на свидания после изнасилования?

Вдали от про́клятого дома ее женский ум уже изыскивал планы мести.  

— Ты мне понравилась.

Парень по-хозяйски положил ей руку на ногу.

— Убери, — процедила она сквозь зубы.

— Что такая дерзкая с утра? Не порвали же тебя. Я тебе там капусты кинул. Думаю, в обиде не будешь, — но руку убрал.

Лина открыла сумку и брезгливо швырнула пачку денег ему на колени.

— Оставь себе на лекарства… Или на похороны, — Лина ткнула пальцем в иероглифы на его плече, — Я такой знак на китайской тушенке видела.

На лице парня застыла глупая улыбка.

Лина воспользовалась его растерянностью и вышла из машины. Она бросила взгляд на номера, их не было. Ну конечно, «БМВ» — Боевая Машина Братвы.

— А ну-ка, стой! — Крикнул он вслед.

Хлопнула дверь и послышался топот шагов. Страх бурным фонтаном взорвался в ее душе и придал сил. Лина быстро свернула за угол, и с легкостью присущей балеринам перелетела через широкую канаву. Вдоль забора тянулись густые заросли колючего кустарника, она рухнула позади них в высокую траву, затаив дыхание. Рыжий кот недовольно вздыбил спину, но уступил Лине свой тайный блокпост. Парень несколько раз прошелся мимо ее укрытия, явно не поверив, что обычная девушка перемахнет через такой ров. Наконец, за углом взревел мотор, и машина умчалась прочь. Лина расплакалась и, сев на колени, совсем по-детски размазала кулаком слезы по лицу.

Она добрела до родительского дома  и нажала на звонок около ворот. Никто не откликнулся. Страх за отца прибавил ей сил и Лина, открыв двери своими ключами, обошла весь дом.

«Слава Богу жив, уехал на работу, значит».

Лина не стала ему звонить, потому что даже не знала, как рассказать о том, что случилось. Да и не хотелось никого видеть и слышать. Она напилась минералки, стянула с себя одежду, залезла в ванну и включила воду. Пережитый ужас возник из подсознания: Лина будто заново ощущала хлесткие удары крепких ладоней, разрывающие проникновения и липкую жижу, которой она  пропиталась за эту ночь.

— Жесть! — простонала она и, сдобрив мочалку хорошей порцией геля для душа, принялась с остервенением намыливать все тело. Потом схватилась за зубную щетку.

«Как мне с этим жить теперь? Одна долбаная ночь перечеркнула все! Господи, за что ты так со мной?»

Лина переключила рычаг на душ и встала под обжигающие струи воды.

«Эти твари думали, что растоптали меня. Да, прежней меня больше нет, но это не значит, что я умерла!»

Она дернула с полки шампунь с такой яростью, что оттуда все посыпалось. Слезы непроизвольно хлынули из глаз, и Лина села на край ванны. Успокоившись, она утерла слезы и собрала со дна ванны всевозможные флаконы.

«Отец… Зачем он держит женские гели в своей холостяцкой берлоге? Неужели снова завел кого-то! Я ехала к нему, волновалась, с перепугу столько глупостей наделала, а он…»

Лина села и обхватила колени руками.

«А есть у тех скотов… Нет, не скотов… Насекомых! Есть ли у них переживания? Гоняют, суки, адреналин через боль и унижение, ведь я у них явно не первая жертва. Неужели наслаждаться подобным — это по-мужски? Не знаю… Но такое прощать нельзя!»


Продолжение следует.