Глава 1

1995 год

Игорь Петрович выдвинул ящик стола и достал пистолет. Черный пластик, начиненный патронами, лег в ладонь. Его тяжесть всегда доставляла ему удовольствие, но не сегодня. Он обвел глазами кабинет, где царил идеальный порядок. Как и всегда. Только стеллаж для документов его компании непривычно пустовал. Аромат схваченных огнем березовых дров смешался с острым запахом пепла догорающих бумаг. Разбитый событиями последней недели, Игорь Петрович приставил ствол пистолета к виску.

— Я — нищий! Все, отлетался.

Когда палец лег на курок, яркий отблеск огня из камина упал на фото дочери в золоченой рамке на краю стола. Рука дрогнула, он не может уйти и не попрощаться. Игорь Петрович тяжело вздохнул и отложил пистолет. Юная, красивая, полная ожиданий дочка была ему маяком в жизни.

В то лето они последний раз вместе ездили в отпуск. Солнце пекло нещадно и подавляло всякое желание двигаться после нескольких часов глубоководного плавания. Игорь Петрович стянул мокрое снаряжение, окатился из шланга и ленивым тюленем развалился на палубе. Яхта летела по морю, легко разрезая бирюзовую поверхность кристально чистой воды. Лина забралась на нос судна и, повернувшись к нему, закричала: «Папа, я лечу!». Волосы, выгоревшие на беспощадно-жарком  солнце, она собрала загорелыми руками на затылке. Свободная футболка с огромным вырезом подчеркивала ее длинную шею, а смуглые стройные ноги казались бесконечно длинными в свете уходящего солнца. Взглядом прекрасных серых глаз Лина могла бы увести за собой целую флотилию  кораблей. Игорь Петрович щелкнул дочку на камеру, и из всех фотографий последних лет эта стала самой любимой. Улыбка! Как он любил ее улыбку, с того момента, как взял  младенцем  на руки…

Он набрал номер Лины. Эхо гудков показалось ему бесконечным, прежде чем дочь взяла трубку.

— Папа? — послышался встревоженный голос.

— Лина, дорогая, просто захотелось услышать твой голос, — Игорь Петрович бросил взгляд на часы, стрелки сошлись на двенадцати. — Не разбудил тебя?

— Нет,  взялась перечитать «Триумфальную арку» и вряд ли усну до утра.

Затаив дыхание, Игорь Петрович вслушивался в грудной, хрипловатый голос Лины.

— Ремарк… Как продвигаются дела со свадьбой? Как Светозар?

— Нормально, — коротко бросила она и словно потеряла интерес к разговору.

— Что-то не слышу радостных ноток.

— Просто я устала немного, — голос дрогнул.

— Дело не в усталости, и ты это прекрасно знаешь, — вздохнул Игорь Петрович, собираясь с духом сказать дочери то, что мучало его последний год. — Прости, если сделаю больно, но молчать больше нет сил.

— Режь, чего уж тут, — тихо произнесла Лина.

Он представил, как дочь села на постели, поджав под себя ноги и опустив плечи. В такие минуты она напоминала ему Русалочку, каменное изваяние которой они видели в Копенгагене.

— Ваши отношения похожи на шашни двух черепах за час до анабиоза. Ты должна светиться от счастья при одном воспоминании о любимом человеке, а на тебе лица нет, когда речь заходит о Светозаре. Может он и хороший человек, но не тот, что нужен. Бросай его! Любовь — это когда ты одержим человеком. Чтобы до беспамятства от страсти были оба, тогда можно вместе хоть на край света. Замуж не нужно идти из чувства долга и безысходности. Тебе же четвертак, вся жизнь впереди!

— Да где же теперь такого найдешь?

— Не нужно искать, доча! Главное, слушай сердце! Без любви нет смысла жить, а когда нелюбимый человек в постели обнимет — вообще взвоешь. Твоя мама подарила мне счастье. Я и помыслить бы не мог о другой женщине.

— Но ты не жил затворником после ее смерти, — голос Лины прозвучал растерянно.

— Но и никого так не любил больше, — Игорь Петрович сам удивился своей горячности, но сегодня было необходимо расставить все точки над «и».

— А меня?

Смех дочери прозвучал мелодично, как любимая забытая песня, и на душе просветлело.

— Это совсем другое, маленькая плутовка. Пообещай мне, что бросишь этого брутального павиана.

Повисла неловкая пауза.

— Я сама уже подумываю о расставании… Странный привкус от нашего разговора, ты как будто прощаешься. Что-то случилось? Снова сердце? Я сейчас приеду.

— Нет, детка, все в порядке, — Игорь Петрович встал со стула и прошелся по комнате, чтобы немного снять напряжение. — Как на работе?..

 Лучше бы я написал ей письмо.

— Нормально на работе! — оборвала Лина. — Ты обманываешь. Зачем? Я уже не маленькая девочка. Почему ты никогда не посвящаешь меня в то, чем занимаешься?

— Лина, наверное, я не просто так держу тебя подальше от своих дел. Меньше знаешь — живешь дольше. Так сейчас говорят.

— Ого!

— Прости, мне нужно еще поработать. Только, пожалуйста, пообещай мне, что позволишь какому-нибудь более достойному парню пронзить стрелой свое сердечко.

— Тогда и ты пообещай… Нет, лучше поклянись, что не сделаешь ничего такого, что заставит пролить меня много слез. Простых путей не бывает в жизни.

Игорь Петрович замер посреди комнаты, не сводя глаз с пистолета.

— Клянусь, — выдавил он из себя.

— Спокойной ночи, мой самый-самый любимый человек во вселенной. Да учти, если я больше никого не найду, то вернусь жить к тебе и буду проедать плешь до скончания века.

Игорь Петрович положил телефон и подошел к окну. Он поднял жалюзи и впустил пасмурную августовскую ночь в кабинет, который освещался лишь слабыми отблесками догорающих дров в камине. С балкона его двухэтажного дома открывался вид на озеро, обрамленное по берегам вековыми соснами.  В звенящей тишине изредка раздавался всплеск воды, а воздух был наполнен ароматами пряной хвои.

Легких путей не бывает. Сколько раз в жизни он сам говорил эту фразу, но сил бороться больше не осталось. И скорее даже не сил, а желания. Внутри поселился вакуум, который требовалось заполнить добрым и вечным. Вот ведь эта Лина! Игорь Петрович выдвинул ящик стола и наткнулся на маленькую икону Спасителя, которая принадлежала его маме. Закрыл глаза и задержал дыхание. В воспламененном мозгу пронеслось давно забытое: «Отче наш, иже еси на небесех…». Быстрым шагом он направился в гардеробную и стянул с себя официальный костюм, в котором еще час назад собирался отправиться в мир иной. Он надел джинсы и черный кашемировый свитер, побросал самые необходимые вещи в дорожную сумку, вернулся в кабинет. Сердце в груди ухало как филин в ночи, но в теле образовалась непонятная легкость. Рука дрожала, когда он налил стакан воды, чтобы запить лекарство. Игорь Петрович сунул пистолет в кобуру. Фото и блокнот перекочевали со стола в карман сумки.

Игорь Петрович закрыл ворота на ключ и быстрым шагом направился к шоссе.


Продолжение следует.